Генезис
Шрифт:
— Вот ведь неугомонный кошак, — утерла выступивший пот целительница. — Что же вы, молодой человек, ворон-то считали? Подсобили бы!
Тут уж даже мое джентльменское начало отправилось восвояси, аккурат до следующего посещения лекарского крыла.
— Знаете что? — рявкнул я и резким движением натянул штаны, не вылезая из-под одеяла. — Идите вы… кошек ловите. А я пойду… а вот не знаю куда, но пойду.
Вскочив с постели, полностью игнорируя легкую вспышку боли, я облачился в нехитрые одежды.
— Больной, лягте обратно, — с присущей ей строгостью произнесла волшебница. — Вам еще неделю лежать до выписки.
— Ага, — кивнул я. — Вы только бумаги сверьте, меня уже выписали.
Сестра с
— Но как же! — возмутилась она. — Графа пуста. Так, хватит выдумывать, возвращайтесь в постель!
Я уже начал закипать. Выхватив свою карточку из пухлых рук целительницы, я написал в графе «выписка» слово «сегодня» и вернул лист обратно.
— Все, спасибо за заботу, — кивнул я и направился к выходу.
Видимо, женщина настолько оторопела, что не сразу осознала происходящее, но вскоре по корпусу прогремело:
— Охрана! Буйный!
И тут же выход мне преградили двое. Ростом больше двух метров, аршин в плечах и ладони-сковородки. Да-а… Такие любого мага угомонят.
— Туше, — кивнул я.
Сестра хмыкнула и успокоилась. Зря. Не теряя времени, коего упущено уже слишком много, я развернулся и метнулся к окну. Спасибо котяре, я знаю, что делать. Мгновение, и вот я уже свисаю с подоконника. В момент, когда пальцы отпустили раму, в воздухе появилась одна из ручищ, но я уже был на земле. Всего два этажа не составляют проблемы для ученика Добряка. Отряхнув одежду, я поднял голову и увидел сестру, грозящую мне кулаком. Сняв несуществующую шляпу, я поклонился и, развернувшись, направился в общежитие.
Настроение было не то чтобы очень хорошее, поэтому я напрочь игнорировал окружающий мир. Изредка отвлекаясь на студиозусов, я все глубже погружался в собственные мысли. И, что самое неприятное, в этих самых мыслях царил сущий беспорядок. Эти мечущуюся мыслишки, отчаянные идеи и громоздкие думы сплелись в столь плотный клубок, что, пытаясь выделить хоть одну, я непременно наталкивался на плотную связь с другой. Обидно, но присказка «потяни — и распутаешь» в данном случае не работает. На мозговой штурм меня не хватило, поэтому, миновав очередную компанию студиозусов, я напрямки пошел к дому.
Несмотря на мою хмурость, атмосфера вокруг стояла праздничная. Учитывая, сколько времени я провел в бессознательном состоянии, можно смело утверждать, что сегодня местная пятница. Занятия остались позади, скучные домашние упражнения и медитации можно отложить на потом, а вечером заняться досугом. Счастливчики, расчетливо сохранившие свои пропуска, отправятся в город. Там, на Третьей Рыночной улице, есть заведение под названием «Пьяный гусь», излюбленное местечко всех студентов. Цены не кусачие, алкоголь крепкий, да и закуски недурственные. В общем, в наличии все для приятного отдыха в столь же приятной компании приятелей.
Для тех, у кого нет пропуска, есть другой вариант — отправиться в местный паб. Правда, там нет таких вольностей, как в городе. Все же «Дырявая мантия» находится прямо на территории Академии. Балагурам и весельчакам это место явно не подходит, а вот тем, кто любит спокойную обстановку и уютную атмосферу, — самое то.
Ну и последний вариант, это уже для отчаянных. Весь алкоголь на территории строго регулируется, а из «Дырявой мантии» даже Добряк не вынес бы ни чарки. Так что на первый взгляд перспектива устроить вечеринку прямо у себя в номере не кажется такой уж радужной. Но студенты не были бы студентами, не найдя этому решения. Контроль спиртного проводится очень просто. По всей территории висят специальные плетения, и если они найдут подходящую жидкость, то сразу отправят сигнал кому надо. Но здесь есть одно «но»: эти самые сигналки не реагируют на бутылки из «Дырявой мантии». И я уверен,
В чем же фишка гульбы в общаге, если можно спокойно выйти в город? Думаю, здесь сыграл свою роль «запретный плод». Ведь если говорят «нельзя», то так хочется это самое «нельзя» сделать в первую очередь. И именно поэтому раз в месяц или чуть чаще в общежитии раздается вой сирены. На этот звук сбегается толпа преподов, в то время как студиозусы пытаются разбежаться по комнатам, а хозяева мероприятия лихорадочно прячут улики, ведь наказание поистине страшно. Все же не каждый выдержит две дюжины кругов по территории Академии в сопровождении нашего Капрала. Если честно, я бы не выдержал даже обычной прогулки в его сопровождении…
Еле слышно пропела парадная дверь, и я вошел в чуть темноватую приемную. Старичок заведующий кивнул мне, на что я ответил тем же жестом. Вытащив ключик, чуть побитый ржавчиной (надо будет почистить), поднялся по лестнице и встал напротив двери. Легкий щелчок и мелодичный перескрип оповестили меня о том, что замок открыт и можно провернуть медную ручку.
Шаг за порог — и вот я дома. Здесь не многое изменилось с моего первого визита. Разве что добавилось пыли на шкафах, прибавились несколько полок, кресло, еще один стол и графин с чашками. Кстати, местные никоим образом не различают таких вещей, как чашка, бокал, стакан или кубок. У них для этого есть одно просто существительное — «мнем», что переводится как «емкость для питья». Удивительная вещь — язык. Простой инструмент для выражения эмоций и чувств, но при этом у каждого он свой. И не просто у каждого народа, а у каждого человека.
Подняв со стола сумку, я поменял чернила в чернильнице, положил внутрь несколько перьев, повесил на шею новый пропуск и с прищуром взглянул на дверь.
Нет, все же длинные дороги не для нас. Провернув ключ в замке во второй раз, я закрыл комнату изнутри. Дальше все было по отработанной схеме. Я подошел к окну и, открыв его, выкинул на улицу кончик веревки. Присев на подоконник, свесил ноги наружу и одним рывком спрыгнул вниз. Легким перекатом я избежал вывиха, а затем, встав, дернул за веревку — окно закрылось. Мгновение спустя я смотал бечевку и убрал ее в сумку.
Дорога до родной библиотеки не заняла много времени. Хотя чего там — она еще никогда не занимала «много времени». Возможно, потому что этот путь был для избранных. Как бы то ни было, но редкий студиозус ходит в сие замечательное заведение, ибо предпочитает заниматься по куцым конспектам и выданным учебникам. Может, и я бы предпочел этот путь, но если при ориентировании мы ищем легкие пути, то в ракурсе самосовершенствования коротких дорог не бывает.
И снова скрип, и снова единогласный «тсс». Если что и не меняется, так это местная приемная. Все так же пропахшая книжной пылью, а в воздухе, кажется, зависла некая присущая таким местам серьезность. Невольно, зайдя сюда, ты и сам стираешь улыбку с лица, а через десяток минут убираешь ее и из сердца. Я уже вроде говорил, что бег — это интим, но вот книги — это уже что-то сакральное. И, честно говоря, чтение в окружении других людей мне претит почти так же сильно, как отхожее место по центру площади.