Генезис
Шрифт:
— И что это? — спросила Лейла.
— Это значит, что не мне одному вчера понравилось саблями махать.
— Какое «вчера»! — вскинулся Дирг. — Ты уже шестой день лежишь здесь. Кнелли-то на следующее утро выписали, а ты до сих пор в сознание не приходил. Валялся, бредил да потел, как будто ты не человек, а дух дождя какой-нибудь.
— И что я говорил?
— Да всякий бред нес, — отмахнулся рыжий. — Мы особо и не разобрали. Ты же не на имперском чесал, а вроде как на восточном. Тут сосед у тебя был, перевел нам пару фраз. Вернее, он как первую озвучил, так девчонки чуть не в обморок рухнули. Просили больше такое непотребство не произносить,
— Видать, сильно мне прилетело.
— Не то слово, — вставила свои пять копеек графиня Норман. Последние пять минут она сидела, уткнувшись в брошюрку подруги. — Вы когда в разные стороны разлетелись, так все сбежались. Но лэр Милфорд велел никого не трогать, ждать лекарей. Те уже через минуту примчали, перевернули тела. А у вас, у каждого, вся грудь разворочена, разве что сердца бьющегося не видно. Целители прямо на полигоне магичить стали. Раны закрыли и унесли вас сюда. Милфорд глазам своим не поверил, когда ты смог такое учудить. И вот какой возникает вопрос. У наемников все так фехтовать горазды?
— В нашем отряде — да, — коротко ответил я.
— И что же это за отряд такой? — прищурилась Лейла.
— Особый, — пожал я плечами. — И люди в нем были тоже особые, да и даже не совсем люди. В общем, весело у нас было.
Мы выдержали паузу. В это время палата все больше погружалась в некую, характерную лишь для такого рода помещений атмосферу. Где-то рядом бродили посетители, тихим шепотом общаясь и с больными, и с врачами. Последние, в свою очередь, были незаметны, словно падающий по осени кленовый лист. И увидеть их можно было, только если сосредоточиться на поиске определенных личностей. Меня это мало волновало. Возможно, именно поэтому я так пристально наблюдал за птицей, что решила пробиться через оконное стекло.
— Ты как себя чувствуешь-то? — задала, пожалуй, самый важный вопрос наша герцогиня.
— Жить буду, — хмыкнул я. — А вам никуда идти не надо?
— А как ты…
— Да у Дирга пропуск из кармана торчит, — ткнул я пальцем в рыжего.
Тот, опустив взгляд ниже, быстренько убрал бумагу подальше.
Ребята снова потупили взор и даже как-то отвернулись от меня.
— Ну что у вас такое? — вздохнул я. Иногда их манерность меня просто убивает. — Или вы по мне панихиду заказали? Ну так не отменяйте, я, может, скоро того… этого…
Тут девушки синхронно повернулись ко мне, и в их грозных взглядах я прочел угрозу о самых страшных муках ада.
— … а может, и нет.
— Если ты помнишь, скоро Весенний бал, — взял слово рыжий. — Вернее, он состоится послезавтра… Так что мы в город за покупками.
И не было предела моей радости. Как сильно я не хотел идти на этот клятый бал, и теперь у меня есть вполне правдоподобная отговорка.
— Эх, жаль, что я не смогу пойти. — Я картинно шмыгнул носом и подтянул одеяло. Под которым, между прочим, ничего, кроме меня, не наличествовало.
— Вот в этом-то и проблема, — вздохнула Лейла.
— Изверги! Хотите больного насильно в свет вытащить?
— Здесь как раз все наоборот. В прошлый раз принцесса присылала приглашение на мое имя, предоставляя возможность взять неограниченное количество спутников. А в этот раз она выслала приглашение на троих…
О как. Я даже поник. Не то чтобы меня это сильно трогало, но быть в немилости у одной из кровных наследниц престола страны, где живешь, — это уже малость неприятно. И даже тот факт, что сама принцесса обратила на презренного студиозуса свой
— Если за этим не последует репрессий — переживу, — пожал я плечами.
Девушки переглянулись, и снова рыжему пришлось взять на себя миссию по заполнению пустоты:
— Ладно. Ты тут не скучай…
— Да проваливайте уже, — отмахнулся я. Ребята улыбнулись. — И не забудьте мне все рассказать. — Чуть убавив голос, я буркнул: — Интересно все-таки.
Мы обменялись рукопожатиями, и троица отправилась на выход.
Подложив руки под голову, я предался размышлениям на волнующую тему. Как человеку, считающему себя если не благородным, то не лишенным понятия чести, мне довольно сложно смотреть на мучения слабых существ. И представьте себе возмущение, что поднялось в душе такого джентльмена, как я, когда птичка, что так рьяно стремилась попасть в помещение, нашла свой покой в когтях здоровенного кота. О, это был воистину достойнейший представитель пушистой породы! Его зеленые глаза сверкали подобно двум изумрудам в полуденном солнце. Его рыжая шерсть лоснилась и сияла, как спокойное море в тихой гавани. А черные полоски от морды до хвоста были темнее безлунной ночи. Пожалуй, тот мелкий воробушек счел бы за честь пасть от лапы такого красавца.
Но покончим с иронией. Когда кот завершил трапезу, меня ждал сюрприз, коим животное и заслужило привилегию остаться в памяти. Хвостатый подошел к окну, где-то его прижал, и цельная, казалось бы, рама разделилась на две части. Нижняя плавно поднялась к своей соседке сверху. Котяра шмыгнул на подоконник, снова что-то сделал — и вот окно опять напоминает единый лист.
Легким, я бы даже сказал прогулочным, шагом пушистый переместился ко мне на кровать и стал откровенно устраиваться на послеобеденный сон. Свернувшись клубком у меня на коленях, он широко зевнул, демонстрируя нехилый оружейный набор. А затем, почти по-человечески причмокнув губам, обернул себя хвостом. Каюсь в своем малодушии, но вместо того, чтобы оплакивать погибшую птичку, я потянулся погладить этого проказника. Когда пальцы уже почти достигли лоснящейся шерстки, котяра приоткрыл один глаз, как бы намекая, что этот шаг будет весьма опрометчивым.
— Как же тебя зовут? — улыбнулся я.
Кот приоткрыл оба глаза и что-то недовольно промяукал. А мгновение спустя в лекарском корпусе начался самый настоящий столичный цирк.
— Гаюс! Блохастое отродье! — вскричала старшая сестра и, схватив швабру, понеслась по направлению ко мне.
— Что вы?! — вскинулся я, но было слишком поздно. Швабра, подобно топору палача, опустилась мне на ноги.
— Мяу! — взревел недовольный кот.
— Демоны! — взревел недовольный больной.
И если пушистый успел избежать страшной участи, то больному повезло не так сильно. Потянувшись к коленям, я не заметил, как котяра буквально взлетел ко мне на плечо. Сестра замахнулась снова.
— Даже не думайте! — вскрикнул я.
— Пригнитесь, Ройс! — прошипела она.
Признаться, я растерялся, и если бы не кот, то могло произойти все что угодно. Вплоть до моего очередного визита во владения Жнеца с мешком. Но рыжий взял инициативу в свои лапы. Соскользнув мне на живот, он, клянусь всеми богами, азартно подмигнул, цапнул меня за большой палец правой руки и повторил процедуру с окном. И последнее, чем он меня порадовал, — это некошачий прыжок от окна до стоящего рядом дерева. А там, между прочим, была пропасть метра три. Воистину достойнейший из достойных. Разве что кусается.