Геракл
Шрифт:
Просто думаю, каково жить, видя смерть вначале ровесников, потом детей, потом внуков...- девушка смотрела прямо перед собой, не замечая смеющихся и радостных лиц.- Годы и годы пройдут, не одно поколение сменится на земле, а тебе не избавиться от бессмертия, дарованного смертному!
Ты завидуешь?
– заледенел лицом Адмет.
О, ты не понял!
– грустно усмехнулась Алкеста.
– Но вспомни мои слова, когда меня сотни лет уж не будет!
Ничего не отвечал молодой жене Адмет. Лишь закатил на весь белый свет пиршество, приказав, чтобы среди собравшихся не было никого, что б прочно стоял на ногах, так напиться должны все в честь
Но однажды с похмелья проснулся Адмет и не смог оторвать голову от подушки, такая внезапная слабость охватила тело. Слабым голосом позвал царь на помощь, но пьяны и спят беспробудно гулявшие вместе друзья и слуги. Попытался царь сползти с ложа, но не сумел удержаться, скатившись на холодные плиты пола.
Тут, откинув полог, тихо вошла в опочивальню мужа Алкеста, держа на руках своего сына. Девочка держалась пухлыми ручонками за края материнской одежды.
Со стыдом и мольбой посмотрел Адмет на забытую в гульбищах жену. Слезы раскаяния потекли по побелевшим щекам. Но вот хотел что-то сказать царь Адмет - странное оцепенение охватило члены, и провалился Адмет в небытие. Много дней он горел в лихорадке, на грани жизни и смерти. И бессвязны были туманные речи. Но вот, совсем ослабев, пришел в себя царь Адмет. Смотрит: горит на стене светильник. Сидит рядом жена с рукодельем. А из-за фигуры жены уставилась на постель безобразная скрюченная старуха, ухмыляется, выставив желтые клыки, с сине-лиловым языком, касающихся подбородка, в одеждах, обезображенных свежими пятнами крови, вкусных и ярких, до которых хочется прикоснуться рукой. Протянул руку к старухе Адмет, а та смеется:
Рано, дружок! Сначала давай-ка узнаем, не хочет ли кто первым прогуляться со мной вместо тебя!
Да кто ты?
– вскричал Адмет, не раскрывая рта.
Но старуха поняла беззвучные мысли. Расхохоталась, обнажая черное небо:
Я - твоя смерть! Но есть уговор, за который щедро со мной Аполлон рассчитался. Дурачок влюбленный, он так мало знает людей, куда меньше, чем я!
Тут вспомнил Адмет, что может спастись, если кто-то, кому не мила жизнь, примет смерть вместо Адмета.
Ну-ну,- хмуро глянула старуха из-под нависших бровей,- ищи! Но помни: не больше месяца я дам тебе сроку, а там придешь на старое кладбище! Буду ждать тебя у свежевырытой могилы!
Почувствовал прилив сил Адмет, привстал:
Сегодня ж к вечеру толпа соберется на кладбище, чтобы ты могла выбрать!
– высокомерно ответствовал царь.
Через месяц,- тихо шевельнулась смерть, пока исчезая.
И тогда собрал царь убогих калек, от рождения безногих, горбатых, больных. Приказал доставить ко дворцу слепых старух, оставшихся без детей, и сгорбленных стариков, которые уже не в силах пережевывать и глотать пищу. Пришли друзья и собутыльники Адмета. Украдкой, прячась за стволами деревьев, прибежали к царскому саду женщины, которых так щедро дарил подарками и любовью Адмет.
Пришли старики-родители царя, встали у изголовья. Все рыдают и плачут над печальной участью своего признанного любимца. Безутешны собравшиеся ко дворцу в своем горе.
Тогда молвил пресветлый царь:
Нет причины и места для скорби! Я вижу, как я вам дорог, как любит народ своего царя! Найдется ли хоть один, кто не пожелает поменяться со мной местами?!
Тут примолкли присутствующие, с опаской слушают, что скажет царь дальше.
И вскоре оказался Адмет в одиночестве, с тоской и отчаянием видя, как удаляются спины тех, кто был так искренне к царю расположен, какие только не расточая похвалы и сладкие речи. И заплакал Адмет, только сейчас поняв злой смех старухи: никто не отдаст другому свою жизнь, никто не захотел поменяться с Адметом местами. Тогда окаменел царь, готовый принять свою участь.
Но тут выступила, не замеченная Адметом, Алкеста. Поцеловала сынишку, шепнула что-то нежное дочке и выпроводила детей, кликнув кормилицу. Долго и печально смотрела Алкеста на изможденного недугом мужа, а потом прижалась щекой к его бледной, почти прозрачной руке с проступившими венами, и молвила так:
Мой любимый! Я все равно не смогу жить без тебя, так огромна моя любовь! Я пойду вместо тебя в царство мертвых, чтоб ты мог остаться среди живых! Береги детей. И еще: выполни мою просьбу, ибо не успокоится моя душа, зная, что ты, твои руки, губы ласкают другую женщину. Обещай мне, что, пока кости мои не истлеют, ты не введешь другую красавицу во дворец хозяйкой!
Запротестовал Адмет, пытаясь остановить жену. Но она лишь прижала ладонь к его устам, налагая печать молчания и в тоске отправилась к кладбищу. Там она села на землю в сени одинокого куста белой розы и принялась ждать условленной встречи со смертью.
Но смерть все не приходила. Минул день. Неделя. Смерть навещала других, но в Феры не торопилась, дав Адмету означенный месяц.
В тоске и тревоге прошел определенный Адмету срок--так случилось, что Геракл прибыл в царство фессалийское в последние часы месяца. Но, не зная о горе, постигшем царя, лишь ел, пил и услаждал взор прекрасными танцовщицами. Особенно хороша была юная девушка, с кожей, белей мрамора, с волосами, темными, как ночь. Однако замедленны были ее движения, а раз она чуть не споткнулась.
О прекрасная!
– обратился к танцовщице герой.- Судя по твоему прекрасному виду, и в танцах тебе не должно быть равной! Однако ты так неуклюжа, что жалко смотреть! Ступай отдохни, чтобы силы твои вернулись - и мы вместе будем веселиться!
Девушка замерла, словно волшебная птица. Слезы заструились по ее лицу. Испугался герой, не нанес ли девушке обиду, которую и в мыслях не имел.
Что с тобою? Прости за нечаянное слово!
– воскликнул Геракл.
Не в тебе причина, чужестранец,- наконец, прошептала девушка, украдкой следя за Адметом.- Но как я могу плясать и веселиться, когда любимая моя госпожа доживает последний час?!
Усовестился Геракл. Стало стыдно ему за его беспечную невнимательность - ведь давно б мог заметить, что не так спокоен, сколько в печали окаменел его гостеприимный хозяин.
Ничего не сказал Геракл. Лишь тихо поднялся с подушек, отставив недопитую чашу, и вышел. Никто его не остановил.
Адмет, зарыдав, удалился в свои покои, оплакивая горькую участь любимой, что в смерти согласилась его заменить.
Тревожен и беспокоен Адмет. Горько кается, что поддался искушению и принял дар Аполлона. Понял он слова царицы - и не понадобилась вечность, чтобы узнать, что без любимого человека и дрянной пробитой монетки не стоят ни жизнь, ни бессмертие.