Герцог-грешник

Эшуорт Адель

Снова причина их знакомства ворвалась в ее мысли, но сейчас упоминание о рукописи нарушило бы очарование настроения, в котором они пребывали. Столь интимный момент неожиданно и, возможно, неразумно показался Вивьен гораздо важнее.

– Я подчиняюсь, ваша светлость. Однако не могу не спросить вас, когда я смогу приобрести интересующий меня сонет?

Улыбка исчезла с лица герцога, и он задумчиво посмотрел на нее сверху вниз. Затем он поднес пальцы к лицу Вивьен и провел ими по ее щеке.

Жест удивил ее своей нежностью, однако прежде чем Вивьен смогла отреагировать, герцог убрал руку.

– Всему

свое время. Итак, я буду ждать среды.

Он попрощался с ней, не дав удовлетворительного ответа, но что она могла поделать?

– Благодарю вас за восхитительный ленч, Уилл.

Он кивнул:

– Дворецкий проводит вас.

Вивьен сделала реверанс, затем прошла мимо него, с трудом удерживаясь, чтобы не дотронуться до щеки, где все еще ощущалось его прикосновение.

Глава 5

Клемент Гастингс был невысоким человеком лет пятидесяти, весьма полным; и Уилл скорее назвал бы его приземистым. Гастингса отличали довольно большой нос, маленькие глазки-бусинки, плешь на голове и крайне экстравагантная одежда. Уилл часто задавался вопросом, как зарабатывают на жизнь частные детективы. Впрочем, знатные и богатые люди нередко желают потешить себя, за что охотно и щедро платят. Но возможно, «потешить» не совсем удачное слово. Гастингс не принадлежал к когорте людей, способных потакать кому-либо; этот человек обладал замечательной проницательностью и интеллектом и считался лучшим детективом в Корнуолле. Уилл иногда прибегал к его услугам, в том числе и перед судом почти шесть лет назад.

Войдя в библиотеку, Уилл застал детектива осматривающим полки с книгами. Гастингс был одет в один из своих излюбленных костюмов – золотисто-белую полосатую рубашку, заправленную в широкие брюки в бело-зеленую клетку, и лимонного цвета камзол, который безжалостно стискивал его живот. Возможно, этот стиль был типичен для города, а может быть, Гастингса одевала жена и выбор костюма – не его вина.

– Ну-с, вам удалось узнать что-нибудь? – спросил герцог, направляясь к письменному столу в надежде, что сегодня детектив пришел с хорошими новостями. Гастингс занялся этим делом лишь в начале недели, и Уилл понимал, что шансы добыть ценную информацию пока невелики. Все же он потребовал предоставлять отчет каждые два дня, и Гастингс дисциплинированно выполнял его требования.

Детектив повернулся к герцогу и, слегка улыбнувшись, поклонился.

– Доброе утро, ваша светлость. Вы правы, у меня есть кое-что для вас. Немного, но ведь это только начало...

Уилл указал рукой на кресло.

– Присаживайтесь.

Подойдя к креслу, Гастингс удобно устроил свое внушительных габаритов тело, вытянул ноги и достал из кармана камзола несколько исписанных листков бумаги.

– Итак, – сказал он, быстро проглядывая свои заметки, – мои люди в Лондоне начали расследование относительно происхождения миссис Раэль-Ламонт, но об этом у меня пока нет никаких новостей. – Он откашлялся. – Однако осторожно расспросив кое-кого в городе, я выяснил, что с сорок четвертого года, очевидно, после смерти супруга, она живет в своем доме в Пензансе и при ней всего несколько слуг. Вряд ли ее супруг когда-либо приезжал в Корнуолл при жизни, хотя я думаю... – Гастингс нахмурился и перевернул страницу. –

Думаю, что собственность записана на его имя. Но это надо еще уточнить. Похоже, этот человек купил дом даже не видя его: вероятно, он собирался приезжать сюда на отдых, но неожиданно умер. В течение недели у меня появится больше информации, и как только я узнаю новости из города, сразу же сообщу вам, ваша светлость. В городе у вдовы, вероятно, есть источник доходов.

Уилл откинулся на спинку кресла. Постукивая кончиками пальцев по верху секретера, он вспоминал уже проведенные поиски, которые до сих пор не дали существенных результатов. Впрочем, один источник ее доходов – продажа цветов и цветочных композиций – уже был ему известен, как и то, что у нее удивительно приятные на вкус губы.

– Что-нибудь о ее муже?

Гастингс покачал головой:

– Пока ничего, но мы непременно узнаем о нем больше в конце недели.

– Отлично. – Уилл готов был встать, когда детектив перевернул еще один лист.

– Теперь последнее, ваша светлость, хотя, возможно, это не имеет особого значения.

Герцог замер в своем кресле. – Да?

Гастингс нахмурился, и его лоб пересекла глубокая морщина.

– Вы просили меня проверить, с кем вдова виделась в последнее время, и я обнаружил одну встречу, довольно странную...

Уилл молча ждал.

– Похоже, она неплохо зарабатывает, продавая местной знати цветы. Мадам Раэль-Ламонт часто приглашают для консультаций, а также посещают ее, заранее условившись о встрече.

Уиллу это показалось пустяком, но он воздержался от замечаний. В конце концов, работа детектива в том и состоит, чтобы обращать внимание на любые мелочи.

– По словам судомойки ее соседа, – продолжил Гастингс, – в начале прошлой недели миссис Раэль-Ламонт посетил человек, которого она не ожидала; этот гость был столь низкого происхождения, что его приняли с черного хода. Он провел с хозяйкой в саду всего несколько минут, а когда ушел, она немедленно заперла дом и отменила все ранее назначенные встречи с заказчиками и светские визиты. Именно в этот день миссис Раэль-Ламонт и посетила вас, ваша светлость.

Уилл чувствовал себя все более заинтригованным.

– Вы знаете, что за человек посетил ее?

Гастингс почесал скулу широкими пухлыми пальцами.

– Вот это-то и есть самое странное, сэр. Похоже, к ней приходил актер.

– Актер? – переспросил герцог глухо.

Кивнув, Гастингс вновь обратил взгляд на свои заметки.

– Да, сэр. Очень странно, но это действительно был актер из гастролирующей здесь Королевской шекспировской труппы; его имя – Гилберт Монтегю, но это все, что мне пока известно о нем. В настоящее время я пытаюсь получить более полную информацию.

Уилл быстро встал с кресла и прошел к окнам оранжереи. Он никогда не знался с актерами и, насколько мог вспомнить, никогда в жизни не встречался ни с одним из них. Но Гастингс прав: эта встреча между вдовой и актером в ее доме слишком необычна и ее нельзя не принимать в расчет, особенно потому, что актер шекспировского театра мог быть хорошо информирован о произведениях Шекспира, неизвестных широкой публике.

– Я хочу, чтобы вы хорошенько проверили его. – Уилл посмотрел из окна на песчаный берег. – Вы можете немедленно заняться этим?