Герцог-грешник

Эшуорт Адель

Поставив перед гостем чашку, Вивьен почувствовала, как сжалось ее горло.

– Меньше чем за день, ваша светлость? – быстро произнесла она.

Опираясь сильной рукой на спинку дивана, герцог Трент вытянул под столом длинные ноги.

– Если меня что-то интересует, я действую очень быстро.

– Правда? – улыбнулась Вивьен. Налив вторую чашку и поставив чайник на поднос, она потянулась за сахаром.

Положив две ложечки себе в чай, Вивьен начала медленно помешивать его, но герцог так и не прикоснулся

к своей чашке, и ей вдруг показалось, что гость пытается глазами прожечь на ее лице дырку.

Пытаясь избавиться от его взгляда, Вивьен поднесла чашку к губам.

– Вы не проведете меня, мадам.

Герцог произнес эти слова так тихо и холодно, что Вивьен чуть было не выронила чашку из рук. Ее сердце бешено стучало, и она даже не решилась сделать глоток. К тому же чай был очень горячим, и Вивьен, вероятнее всего, пролила бы его в таком взволнованном состоянии.

Она медленно опустила чашку и аккуратно поставила на стол, а затем все же заставила себя посмотреть на гостя.

Взгляд устремленных на нее глаз был прямым и холодным, в нем читалось отчетливое предупреждение, которое герцог даже не пытался скрыть. Вряд ли кто-то когда-либо одерживал верх над ним.

– Скажите, как вы узнали об этой рукописи? – Герцог внимательно наблюдал за ней.

Вивьен сглотнула, но не отступила.

– Я уже объясняла вам, ваша светлость: до меня дошли слухи, что ею владеете вы.

У него дернулась щека.

– Мне нужна правда, Вивьен.

Если бы герцог не был так смертельно спокоен, так сосредоточен, она, возможно, отмахнулась бы оттого, как по-мужски он произнес ее имя. Но, как ни странно, ей вдруг страстно захотелось, чтобы он еще раз назвал ее по имени.

– Я сказала вам...

– Да? Освежите мою память.

Вид у герцога был угрожающий, что выглядело довольно абсурдно, поскольку он сидел на розовом диване в украшенной цветами гостиной. В этот момент Вивьен стало понятно, почему люди предполагали, что герцог виновен в преступлении; теперь она ничуть не сомневалась, что гость сразу определит, если она вновь солжет ему. А так как этот человек был весьма могущественным, он мог сделать ее жизнь даже более трудной, чем низкий актеришка, каким-то образом узнавший ее секрет. Разумеется, Вивьен не могла рисковать, но сейчас впервые в жизни она почувствовала, что оказалась между Сциллой и Харибдой.

– Правда в том, что я не могу сказать вам этого, ваша светлость. – Вивьен глубоко вздохнула и тихо добавила: – Пожалуйста, удовлетворитесь этим. – Возможно, это была ее подсознательная вера в то, что герцог не причинит ей зла, заставив открыть подлинные факты. По лицу герцога пробежала тень; он прищурился, мускулы шеи напряглись – он явно пытался скрыть раздражение.

После нескольких неловких мгновений его взгляд очень медленно опустился на ее рот, затем на грудь. Вивьен не шевельнулась,

хотя ей и нелегко было сдержать волнение, зародившееся глубоко внутри ее.

– Похоже, мы зашли в тупик. – В голосе герцога прозвучало негодование, и он, жестко посмотрев ей в глаза, наклонился вперед, а затем, положив локти на колени, сложил ладони. – Надеюсь, вам ни на минуту не могло прийти в голову, что я просто так отдам вам произведение, подписанное Уильямом Шекспиром, не получив взамен чего-то ценного.

Вивьен задрожала; слезы разочарования готовы были наполнить ее глаза. Отказ герцога означал крушение всех ее планов.

Пытаясь сдержать гнев, она угрюмо спросила:

– Чего же вы хотите, ваша светлость? У меня очень мало ценностей, которые я могла бы предложить взамен.

Казалось, ему хватило одного мгновения, чтобы найти правильные слова. Пристально посмотрев на нее, герцог прошептал:

– Вы сами, мадам, представляете для меня исключительную ценность.

Ладно, она не закричит и не расплачется. Ни за что.

– Полагаю, вы имеете в виду...

Герцог продолжал пристально разглядывать ее.

– Да. Я слишком долго жил без женского общества.

У Вивьен перехватило дыхание, но по неведомой ей самой причине она не дала ему пощечину и не отправила восвояси. Несмотря на откровенную наглость, он заинтриговал ее.

– И мое... общество, – ногти Вивьен впились в ладонь, – будет платой за рукопись?

Герцог глубоко вздохнул, не отрывая от нее взгляда, чего она не могла не почувствовать.

– Разумеется, – прошептал он.

Напольные часы в прихожей, пробив четыре, заставили Вивьен вздрогнуть. Она торопливо поднялась и тут же чуть не потеряла равновесие из-за запутавшихся в мебели широких юбок.

Мгновенно оказавшись рядом, герцог поймал ее прежде, чем она успела упасть на чайный столик; но вместо того чтобы испытать смущение, Вивьен почувствовала внезапный приступ сильного желания. А что еще она должна была почувствовать, когда его руки так крепко прижались к ее груди...

Ошеломленная, она беспомощно смотрела ему в лицо. На несколько секунд его ладони задержались на ее изгибах и словно пламя опалили кожу.

Лишь когда Вивьен выпрямилась, герцог уронил руки, с явной неохотой отпуская ее.

Быстро отойдя от него и прижав ладони к горлу, она на мгновение закрыла глаза, не понимая, почему ее руки так холодны.

Этого не должно было случиться.

Какое-то время оба хранили молчание и не двигались; затем герцог шагнул к ней.

– Я буду занят всю оставшуюся неделю, но хотел бы увидеться с вами в субботу, миссис Раэль-Ламонт. Надеюсь, вы не откажетесь позавтракать со мной в полдень в моем доме?

Вивьен кивнула.

Пройдя мимо нее, герцог остановился у двери гостиной и, чуть повернув голову, добавил: