Герцог-грешник

Эшуорт Адель

И все же Элинор была очаровательна в глазах мужчин и привлечь их внимание к своей особе не составляло для нее никакого труда. Однако с некоторых пор она начала замечать, что весьма достойные мужчины, которых она не прочь была залучить для себя, женятся на других женщинах, и это сильно беспокоило ее. Неужели она стареет? Но Элинор решительно отказывалась умереть старой девой. В последние несколько месяцев она начала приходить к заключению, что ее ожидания насчет скорого замужества не оправдались, а поскольку деньги подходили к концу, Элинор поняла,

что у нее оставалось лишь несколько разумных выходов. И постепенно у нее в голове созрел план.

Элинор снова пристально посмотрела на свое отражение в зеркале. Если подходить к делу серьезно, единственный ее недостаток – это фигура. Она была сложена как мальчик – очень худая, без намеков на округлости, но что хуже всего, природа наделила ее слишком маленькой грудью. Однако большинство мужчин это не очень-то беспокоило. К тому же Элинор Честер хорошо знала, как удовлетворить мужчину в постели, а этому качеству нет цены.

Хлопнувшая входная дверь вывела Элинор из задумчивости, и она поняла, что Стивен наконец-то вернулся домой. Накануне она получила от него записку, из которой следовало, что брат приезжает сегодня утром. Прошло немало времени с тех пор, как Стивен последний раз находился в ее имении, и все же она была готова встретиться лицом к лицу с братом.

– Элинор! – громко донеслось из холла.

Она вздохнула и закатила глаза, прежде чем, подобрав юбки, направиться навстречу Стивену, абсолютно уверенная, что он будет ждать ее в кабинете покойного отца. Именно здесь брат всегда чувствовал себя значительным и недосягаемым.

– А вот и ты, моя маленькая сестренка! – Его губы растянулись в широкой улыбке.

Элинор застыла в дверях, пораженная происшедшей с братом переменой.

– В другом месте я не узнала бы тебя, Стивен, – произнесла она с оттенком сомнения в голосе, рассматривая каждую его черточку. – Ты так переменился!

Молодой человек насмешливо поднял рыжевато-коричневые брови.

– Да, прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз вступал в этот свинарник. – Он мерзко осклабился, затем тяжело плюхнулся в большое кресло с подголовником, предварительно оглядев его серую потрескавшуюся кожу. – У нас что, до сих пор нет приличной мебели, Элинор? Куда, черт возьми, уходят деньги...

– Не тебе говорить об этом, гаденыш, – перебила его сестра, чувствуя нарастающее раздражение. – Ты смылся отсюда, пропал бог знает куда и тратил столько, сколько пожелаешь. А теперь делаешь вид, будто не знаешь, куда делись деньги? Почему ты не оставил мне хотя бы немного из того, что припрятал со своим великим Гилбертом Монтегю?

Стивен громко рассмеялся и погрузился глубже в кресло, отчего гнев Элинор только усилился. Но поскольку брат сохранял контроль над ситуацией и – что более важно – над деньгами и рукописью, она не собралась без надобности сердить его. Вместо того чтобы высказать все, что было у нее на уме, она мило улыбнулась и присела на канапе напротив него, спрятав свои маленькие ножки под платьем.

– Итак,

Стивен, как долго ты пробудешь с нами на этот раз?

– Пока мы не получим рукопись. – Он бросил на нее косой взгляд, и его добродушие уступило место кривой ухмылке.

Глаза Элинор невольно сузились.

– Мы?

– Надеюсь, ты не думаешь, что этот клочок бумаги принадлежит только тебе?

Некоторое время Элинор не мигая смотрела на брата, пытаясь осмыслить значение его слов; затем ее глаза расширились от ужаса.

– Ты не можешь продать рукопись! – Она почти задохнулась.

Вместо ответа Стивен весело рассмеялся, и Элинор вздрогнула, но тут же снова взяла себя в руки.

– Ты просто пытаешься рассердить меня, – уверенно заявила она, – и это так похоже на тебя. Эта рукопись моя, Стивен.

Однако он не обратил ни малейшего внимания на прозвучавшее в ее голосе предупреждение.

– Рукопись принадлежала Элизабет, но Элизабет умерла. – Он рассеянно посмотрел на свои руки.

Элинор похолодела.

– Вот именно, дорогой брат. А теперь рукопись принадлежит мне, и я хочу получить ее обратно.

– Для чего?

Этот простой вопрос застал ее врасплох. Элинор сжала руки на коленях, простодушно глядя в глаза брату и удивляясь тому, что он нисколько не постарел за последние пять лет. Да-да, совсем не изменился – такая же мразь, как и прежде.

– Тебя не касается, для чего она мне нужна.

Стивен презрительно фыркнул.

– Меня – да, – небрежно заметил он, сдувая воображаемую пушинку с рукава, – но теперь, когда за дело взялся Гилберт...

– Гилберт пусть хоть в аду горит, – бросила Элинор брату. – Сонет – моя козырная карта, и ты, черт побери, отлично знаешь это, братец.

Стивен быстро взглянул на сестру, и глаза его наполнились гневом.

– Ну-ну, это неподобающий язык для такой леди, как ты, дорогая сестрица, – вкрадчиво ответил он.

Внезапно Элинор ощутила странную смесь ненависти и холодного страха. Проклятие, ей не следовало быть такой откровенной. Если брат сейчас покинет их дом, она никогда больше не увидит ни его, ни свою рукопись, а значит, как это ни ужасно, ей придется мириться с его присутствием.

Глубоко вздохнув, чтобы справиться с волнением, Элинор покорно опустила ресницы и разгладила образовавшиеся на платье складки.

– Тебе должно быть известно, что граф Демминг коллекционирует предметы искусства...

Ее прервал искренний смех брата, и Элинор почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.

– Что здесь смешного?

– Господи, сестричка, старику как пить дать под девяносто.

Элинор поджала губы.

– Ему лишь слегка за пятьдесят, дорогой брат, и, откровенно говоря, это не имеет отношения к делу. – Она выпрямилась и сложила руки на коленях. – Он сказочно богат, и ему нужна жена.

Стивен был явно озадачен.

– Ему не нужна жена, и я очень сомневаюсь, что он желает заполучить таковую. Это человек, который, так сказать, охотится на другом конце поля.