Герцогиня Пять Мешков
Шрифт:
Бертран поморщился и плюхнулся в кресло, закинув ноги в сапогах на стол.
– Ой, вы, кажется, поседели! – ужаснулся старый Гиос, не веря своим глазам.
– Это мука! – буркнул герцог, пока с него стаскивали сапоги.
– Да, стареть – это мука, - согласился Гиос. – Я помню себя в молодости! А потом зажмурился и все… Уже старость… Это вы – ирлинг, и старость вам не страшна. А вот нам, людям, тяжко … Кости ломит, каждый сквозняк – личный враг. Заходишь в комнату и чувствуешь себя королевским прокурором.
– Это – мукА! – повторил герцог, стряхивая с волос остатки муки.
– А что с той барышней? Ну, которая, Пять Мешков? – робко спросил осторожный Гиос. – Вы ее сбросили в пропасть?
– Нет, я оправил ее домой. Посадил на развилке дорог. Как-нибудь доберется, - небрежно махнул рукой герцог в сторону открытого окна – Тем более, что погода отличная.
Словно в подтверждение его слов за окном что-то раскатисто прогремело, отражаясь многократным эхом в горах.
– Вы сегодня милосердны, как никогда, - вздохнул Гиос, тоже прислушиваясь к грому.
Бертран дождался, когда Гиос приготовит ванну, а потом упал на роскошную кровать под багровым балдахином, слыша, как на улице начинает барабанить дождь.
- Скреб- скреб, - почувствовал герцог что-то странное внутри, отрывая щеку от подушки. – К вам можно?
– Ты кто? – сонно спросил он, глядя на угли камина и непогоду, бушующую за окном.
– Ваша совесть, милорд, - послышался писклявый голосок. – Прошу аудиенции…
– Пошла вон, - отмахнулся Бертран, с наслаждением зарываясь в подушку.
– А когда приходить? – снова послышался писклявый голосок под аккомпанемент разбушевавшейся стихии. Громыхало так, что, казалось, замок вот-вот пошатнется. Проливной дождь заливал каменный балкон.
– Лет через тысячу, - скрипнул зубами Бертран, через силу пытаясь уснуть.
– Вы в прошлый раз говорили то же самое, - робко заметила совесть, а потом вздохнула и ушла.
Уже в полудреме герцог внезапно увидел что-то похожее на страшный сон. Маленькая фигурка срывается с обрыва и с диким криком исчезает в черноте бездонной пропасти.
- Нет, - резко дернулся Бертран, присаживаясь на кровати. Комнату заливала ночная синева. Лишь изредка она вспыхивала яркими вспышками молний. И в эти мгновения становилось светло, как днем. Запоздалый гром пугал горы удаляющимися раскатами.
Бертран зевнул и лег на спину, раскинув крылья и руки. Стоило ему закрыть глаза, и он невольно представлял, как стая голодных волков превращается в стаю сытых волков. А двое самых рьяных перетягивают обрывок юбки.
– Твою мать, - скривился Бертран, просыпаясь. На улице уже распогодилось, поэтому было тихо и свежо.
Герцог перевернул подушку, двинув по ней кулаком, и улегся спать, но не тут-то было… Ему снились лихие разбойники, то и дело промышляющие
В сизой утренней мгле, окутавшей горы, Бертран открыл глаза, чувствуя, нечто отдаленно похожее на муки совести.
– Ничего, я завтра отправлю слуг спросить, добралась ли Пять Мешков до деревни, - успокоил он себя, отмахнувшись от ночных кошмаров.
Но не тут-то было!
Ему почему-то снились горные тролли, которые давно облюбовали эти горы. Разумеется, они старались держаться подальше от горных дорог, но иногда герцогу жаловались на троллей, перевернувших телегу и утащивших лошадь.
Бертран посмотрел на стену, где среди охотничьих трофеев красовались оскаленные каменные головы троллей, оторванные еще до наступления рассвета.
Герцог встал и подошел к окну, тяжело опираясь на подоконник. Потом он прошелся по комнате мимо тлеющих углей камина. Сделав круг по комнате, осушив золотой кубок, стоящий на столе, Бертран прилег на кровать, хмуро глядя в окно, где уже занимался рассвет.
– Гиос! – крикнул он, пребывая в ужаснейшем из своих настроений. На лестнице послышались спешные шаги и старческая отдышка.
Двери скрипнули, и на пороге предстал старый слуга со свечой, которая постоянно гасла.
– Распорядись, чтобы кто-нибудь сходил в Мэртон, и узнал, добралась ли до них вчерашняя девица, - распорядился герцог.
– Мне в Мэртон нельзя! Папка заругает! – послышался звонкий голос за спиной Гиоса, а старый слуга вздрогнул, выронив свечу. Ковер загорелся, а Гиос тут же принялся его тушить ногой.
– Ты?! – опешил герцог, глядя как в его покоях вырастает та самая босая красавица. Со стороны казалось, что на ней были сапоги. Но это была всего – лишь грязь. – Ты вернулась?!
– Да, - заметила она, выжимая косынку, которую почему-то носила на шее. – Нет, ну путь неблизкий! Сначала я пошла по дороге, подул ветер, и я сорвалась в ущелье!
Она показала ветку, которую достала из прически. Бертран плеснул себе в кубок и сделал глоток.
– Неглубокое, как выяснилось. Еще и косой зацепилась… Но так мне удалось очень сократить дорогу! – выдохнула девица, вытаскивая из волос зеленую ветку.
Герцог подавился, глядя на нее странным взглядом.
– Потом я спустилась вниз, в лес. Там были голодные волки. Один из них бросился на меня, но я укусила его за ухо, и побежала. Пришлось бежать обратно! Мне повезло! Я попала на разбойников! Они как выскочат! А тут я и волки! Я прыгнула вниз, а потом чую, упала на что-то мягкое! А это тролль! Представляете? Горный тролль! Ну до рассвета было еще ого-го! Пока разбойники отбивались от волков, мы с троллем…
Герцог стоял с кубком в руках и смотрел на нее огромными глазами.