Герои
Шрифт:
По горячему лицу Кальдера поползли слёзы. Сверкая в свете факелов, падали в яму. Проводя полосы по налёту на холодной щеке Чёрного Доу. Принять смерть в кругу — большое несчастье. Насколько же хуже вот это? Быть брошенным в безымянную могилу, неизвестную ни тем, кто его любил, ни даже тем, кто ненавидел.
Он залепетал, как младенец, — сдавливало больные рёбра, яма и трупы проблескивали сквозь солёную влагу.
Ну когда же? Верно сейчас, пришла пора. Взметнулся ветер, слёзы стыли на лице. Он откинул голову, крепко зажмурил глаза, сморщился, захрипел, словно
Ветер стих, и ему показалось, он услышал стук и звякание. Голоса позади, откуда-то от дома. Он ещё чуть-чуть постоял, с каждым выдохом сотрясаясь от всхлипов.
— Начнём с рыбы, — произнёс кто-то.
— Превосходно.
Съёжившись, подрагивая, страшась любого своего движения, Кальдер медленно обернулся.
Дно и Отмель исчезли, их факелы сиротливо пощёлкивали на краю ямы. За ветхой оградой, под ветхим крыльцом, старый стол оказался накрыт скатертью и сервирован к ужину. Некий человек вынимал из огромной корзины блюда. Другой сидел в одном из кресел. Кальдер протёр глаза тыльной стороной колотящейся в судороге ладони, не в силах поверить своим глазам. Человек в кресле был Первым из магов.
Байяз улыбнулся ему.
— Эй, Принц Кальдер! — Словно они случайно столкнулись друг с другом на рынке. — Пожалуйста, присоединяйтесь!
Всё ещё ожидая рывка ножа из тьмы, Кальдер утёр с верхней губы соплю. Затем, медленно-медленно — колени так колотило, что он почти слышал, как те хлопают об его обмоченные штанины — поковылял назад, сквозь брешь в ограде, обратно, к крыльцу.
Слуга поднял упавшее кресло, стряхнул пыль и, протянув ладонь, указал на сиденье. Кальдер ошеломлённо обвалился туда, весь неживой, из глаз до сих пор подтекало — и смотрел, как Байяз вилкой отправляет в рот кусок рыбы и осмотрительно, медленно, тщательно жуёт и глотает.
— Итак, Белая река остаётся северной границей Инглии.
Кальдер сидел, с каждым выдохом прислушиваясь к слабому сопению в глубине носа, будучи не силах ничего с ним поделать. Затем он моргнул, и, наконец, кивнул.
— Земли между Белой рекой и Каском, включая город Уффрис, переходят под управление Ищейки. Они становятся протекторатом Союза, с шестью представителями в Открытом совете!
Кальдер снова кивнул.
— Прочий Север, до самой Кринны — твой. — Байяз просунул в рот последний кусочек рыбы и помахал вилкой. — За Кринной начинаются владения Входящего-Со-Стуком.
Вчерашний Кальдер, пожалуй, отвесил бы какую-нибудь дерзкую колкость, но всё, что теперь занимало ум, — какой же он везучий, раз пока не хлещет кровью в земле, и как же ему хотелось бы не хлестать кровью и дальше.
— Да, — прохрипел он.
— Тебе не нужно время… прожевать это дело?
Целую вечность в набитой трупами яме?
— Нет, — прошептал Калдер.
— Извини, что?
Кальдер судорожно глотнул воздух.
— Нет.
— Ладно. — Байяз утёр губы тряпичной салфеткой и поднял взгляд. — Так-то лучше.
— Крайне существенное улучшение. — Кучерявый слуга изобразил обидчивую улыбку,
— Ах, мясо, мясо! — Байяз следил за молниеносным мельканьем ножа — тоненькие ломтики напластывались с ослепительным мастерством. — Рыба — лучше не придумать, но ужин, считай, не начат, пока не подадут чего-нибудь, откуда сочилась кровь. — Слуга с ловкостью кудесника подложил овощей, затем обратил свою усмешку на Кальдера.
В нём было что-то странное, зудяще знакомое. Точно имя, что вертится на кончике языка. Не он ли однажды показался в вышитом плаще, в гостях у отца? Или у костра Железноглава, в шлеме карла? Или за плечом Входящего-Со-Стуком, с раскраской на лице и осколками кости в ухе?
— Мяса, сударь?
— Нет, — прошептал Кальдер. Всё, что теперь занимало ум, — груда мяса в могильной яме, всего лишь в нескольких шагах отсюда.
— Обязательно попробуй! — сказал Байяз. — Давай, положи ему немножко! И помоги принцу, Йору, ему зашибли правую руку.
Слуга выложил порцию мяса Кальдеру на тарелку, кровавая подлива переливалась во мраке, и начал нарезать его с устрашающей скоростью. Кальдер вздрагивал с каждым движением ножа.
На той стороне стола маг уже радостно чавкал.
— Должен признаться, мне не совсем по нраву пришёлся тон нашего недавнего разговора. Он напомнил мне кое-что от твоего отца. — Байяз помедлил, словно ожидая ответа, но Кальдеру нечего было сказать. — И это в самой меньшей степени похвала, и в самой большей — предостережение. На протяжении многих лет мы с твоим отцом…
— Большую же пользу он от этого получил.
Брови волшебника взлетели.
— Как же коротка память вашей семьи! Разумеется, получил! Мои подарки, помощь во всём и мудрые советы — и о, как же пышно он расцвёл! От задрипанного вождя до короля Севера! Выковал страну, там, где прежде ничего не было, кроме склочных крестьян, да поросячьего дерьма! — Кромка байязова ножа проскрежетала о тарелку, и вместе с ней заострился его голос. — Но он чересчур занёсся в своей славе и забыл, кому он обязан, и послал своих высокомерных сынков с требованиями ко мне. С требованиями, — прошипел маг, глаза сверкнули в тени глазниц. — Ко мне.
У Кальдера неприятно сдавило горло, когда Байяз качнулся назад.
— Бетод отвернулся от нашей дружбы, и от него отпали союзники, и исчахли все его великие достижения, и он умер в крови, и был зарыт в безымянной могиле. Здесь — урок. Если бы твой отец исправно оплачивал долги, он может и до сих пор был бы королём Севера. Я искренне надеюсь, ты научишься на его ошибках и будешь помнить, кому ты обязан.
— Я у тебя ничего не брал.
— Не… у… же… ли? — Байяз откусывал каждый слог, кривя губы. — Ты никогда не узнаешь и ни за что не поймёшь, все пути, которыми я направлял твою участь.