Гладиатор Гора
Шрифт:
Вне всякого сомнения, женщине из Ара также было бы небезопасно находиться в Вонде, разразись открытый конфликт. Немедленное обращение в рабство — вот наименьшее из того, что могло бы случиться с такой женщиной. Я думал, что наилучшим, с точки зрения моей хозяйки, было бы покинуть Ар в самое ближайшее время и отправиться в свой дом в курортном местечке Венна. Я начал чувствовать тревогу. Мне казалось, чем раньше мы покинем стены Ара, тем лучше. Мое беспокойство было связано, конечно, не просто с тревогой за судьбу моей хозяйки, но и за свою судьбу.
В пятидесяти ярдах от меня носильщики пронесли паланкин, за которым, прикованные за шею к бортику носилок, шли очаровательные рабыни в коротких туниках, их руки были скованы за спиной. Может быть, вид их был слегка откровенный, но я не возражал. У девушек оказались стройные бедра и красивые груди.
Я взглянул на девушку, которая была привязана к кольцу для рабов перед лавкой Филебаса. Было за полдень, и становилось жарко. Я удивился, но не показал виду, когда понял, что она смотрит на меня. Потом рабыня отвернулась, но я продолжал рассматривать ее. Я понимал, что она чувствует мой взгляд.
Она слегка выпрямилась, откинув голову назад. Я еще раз подумал о тех девушках, прикованных к паланкину, которых только что видел, и о той, что сидела передо мной, привязанная к кольцу. Как прекрасно жить в мире, где такими женщинами можно владеть! Я радовался, что попал на Гор, рассматривая ее лодыжки, ее икры и бедра, прелесть ее живота и груди, ее горло, ее лицо, ее волосы.
— Я хочу пить, — сказала она.
— Встань на колени, — приказал я.
— Никогда, — ответила она.
Я отвернулся.
— Я стою на коленях, — проговорила рабыня.
Я снова посмотрел на нее. Теперь она действительно была на коленях.
— Раб! — буркнул шелковый раб, привязанный к следующему кольцу у стены.
Почему-то я знал, что девушка встанет передо мной на колени. Трудно сказать, откуда я знал это. Может быть, и не знал, а просто ожидал этого? Но она подчинилась и стояла теперь на коленях.
Я вспомнил, как немногим раньше эта рабыня сказала, что она не для таких, как я, но только для свободных мужчин. Я тогда спросил ее: «Хорошо ли ты умеешь отдаваться свободным мужчинам, рабыня? — И добавил: — Думаю, ты на самом деле хорошо это делаешь».
Она сильно покраснела и заплакала тогда. Наши отношения были бы сейчас совершенно другими, не будь этого разговора. В нем я дал ей почувствовать, что она женщина и что если она хочет обратиться ко мне, то ей следует делать это как женщине. Никакого другого способа я не приму. По моей воле, воле мужчины, я заставил ее отказаться от таких уловок, как обман, притворство и плутовство. Вот она, стоит передо мной на коленях. Это я своим властным словом заставил ее сделать так!
Она подняла на меня глаза, и я увидел в них злость и в то же время прочитал в них: рабыня понимает, что ее место — у ног мужчины.
— Мне очень хочется пить, — повторила
— Ну и что? — спросил я.
Ее глаза загорелись. Я отвернулся и стал смотреть на улицу.
— Я очень хочу пить, — через какое-то время повторила она. — Я прикована. Не мог бы ты принести мне воды из фонтана? Пожалуйста.
— Ты должна заплатить мне, — ответил я. — Понимаешь?
— Да, — произнесла она.
Я подошел к фонтану и зачерпнул из нижней чаши полную пригоршню воды, которую аккуратно поднес девушке. Приложил руки к ее губам, и она, стоя на коленях, пила из них.
Пока она пила, мои руки как бы держали ее голову. Она испуганно взглянула на меня.
— Мне знакомо ощущение таких рук, — прошептала она. — Ты не шелковый раб.
— Если бы я был свободен, — сказал шелковый раб, привязанный к другому кольцу, — я бы принес тебе воды просто так.
— Знаю я таких, как ты, — ответила девушка. — Ничего не просишь, но многого ожидаешь.
Я сильно прижал девушку к стене и впился губами в ее шею.
— Я предпочитаю мужчину, — выдохнула она, обращаясь к шелковому рабу. — Того, кто умеет господствовать над девушкой и берет от нее то, что хочет.
Затем, задохнувшись и отворачиваясь, она сказала мне:
— А что ты хочешь от меня?
Я ответил:
— Все и еще чуть-чуть.
— Именно этого я боялась, — засмеялась она.
Я поднял ее связанные руки, чтобы они не мешали мне. Теперь я понял, почему горианцы обычно связывают руки женщинам за спиной. Когда ее скрещенные и связанные запястья оказались закинутыми мне за шею, ее губы с готовностью встретились с моими.
— Возьми меня, — прошептала она. — О господин!
— Прекратите! — закричал шелковый раб у соседнего кольца. — Прекратите! Я все расскажу!
Множество раз я был во власти свободных женщин Гора, обычно закованный и подчиняющийся их командам, но мне не разрешалось самому иметь женщину, держать ее в объятиях, овладевать ею и превращать в послушную, извивающуюся рабыню. Не в силах сдерживаться, неистовый, жаждущий обладать женщиной, я грубо поднял ее и прижал спиной к стене. Затем оттащил в сторону, полулежащую, беспомощную. Ее голова поднялась на поводке, прикрепленном к ошейнику.
— О! — закричала она. — О!
— Отвратительно! — услышал я голос женщины, проходившей мимо.
— Животное! — донеслись до меня слова другой женщины.
Но прохожие не приказывали растащить нас. Мы были всего лишь рабами. Такие сцены случаются на улицах Гора. На них обычно обращают не больше внимания, чем на игрища ручных слинов. По этой причине рабыни часто отправляются из дома в железных поясах. Безусловно, рабыня чаще подвергается нападению уличных хулиганов, чем мужчин-рабов, за которыми обычно пристально надзирают.
— О! — стонала девушка в моих руках. — О господин…
— Пожалуйста, Публий, отведи меня домой и потрогай, — услышал я голос женщины в закрытой одежде, обращенный к тому, кто шел с ней рядом по улице. Оба поспешно удалились.