Гладиатор
Шрифт:
Народ все прибывал и прибывал. Почти у самой стены, занимая едва ли не третью часть огромного помещения, находилась возвышенность, двумя большими крылами охватывая весь зал. На этом, скорее, помосте, разделенные равными промежутками для прохода, были ступенчато расставлены столы; выше всех находились столы заднего ряда. Люди в зале медленно передвигались по залу, беседуя друг с другом. Было очень много молодых женщин, разодетых столь откровенно роскошно, что все это походило на ярмарку.
Может, здесь и была ярмарка. "Тщеславия, например", – подумал Николай.
Он не знал, куда смотреть. Перед ним стоял высокий мужчина, держа под руку женщину
Разноцветье беспрерывно скачущих между экранами и по потолку лазерных огней потускнело; млечность параболических сводов и настенных экранов начала розоветь. Воздух загустел, стал быстро насыщаться запахами; Николай уловил хвойный, но тут же началась какофония тропических цветочных ароматов, и все присутствующие, видимо, бывшие здесь уже не раз, захлопали в ладоши. На экранах появились: чье-то огромное лицо, его быстро сменило изображение животных.., люди в римских латах, вероятно, гладиаторы, оскаленная морда тигра.., и вновь вспышка, уже зеленая, после которой повсеместно утвердился над залом огромный лик Качаури, величественно загремевший:
– Уважаемые господа! Рад приветствовать вас на открытии очередных ежемесячных игр, на этот раз пополнившихся новыми участниками, которые никого из нас не разочаруют.
Качаури переждал спонтанные выражения одобрения, новые рукоплескания, снисходительно повел огромными глазами с красными сосудами в белках и объявил:
– А теперь, господа, прошу занять столы. Вечерняя развлекательная программа начинается.
Новичков среди присутствующих Николай узнал сразу. Это было нетрудно. Люди вокруг между тем начали броуновское движение, быстро упорядочившееся. Новичков извлекали из толпы официанты и провожали на места. Кто-то взял Николая за локоть. Он оглянулся. Это была Нина.
– Пойдем, – сказала она, увлекая его за собой.
Николай уже ни минуты не сомневался, что Нина активно участвует во всем этом грандиозном действе, по крайней мере в роли управительницы, в чью задачу входит доставить бычка, то есть его, Николая, до места заклания. И странно, не было у него на нее злости. Видимо, потому, что с самого начала она представляла иную сторону, а возможная ее роль прямо вытекала из этого. Конечно, было неприятно: слишком естественно играла она свою роль. Ну да ладно, тем более руки у него развязаны, думал он, еще повоюет.
Нина вела его к центру возвышения. Они поднялись по ступенькам к большому столу, сервированному с внешней стороны, скорее всего для того, чтобы обзор любого из приглашенных не был ущемлен и экраны, а главное, все пустующее пространство зала было открыто.
На настенных экранах вновь появился Качаури, во главе стола ждал, пока дочка Нина не подведет бычка.
Подвела.
– Уважаемые господа! Позвольте представить вам нашего нового гостя, Казанцева Николая Ивановича.
Тут вдруг Качаури исчез с экранов и на его месте возникла худощавая злобная физиономия. Его, Николая. Собственная. И он отвлеченно, в который раз, подивился, что в нем, таком неандертальном, находят женщины. Впрочем, ладно.
Он обвел глазами рукоплещущий зал и поднял кулак в жесте приветствия. Исполинский кулак с ороговевшими костяшками погрозил со всех стен. Народ почему-то зашелся в восторге.
Но вот сели. Качаури, слева Нина, потом он, Николай. Рядом с ним сидел страшно знакомый мужик: чей-то представитель, что ли? Плевать. Ему было немного смешно, но, в общем-то, пережил он всю эту комедию довольно неплохо. Поражала только исключительная наглость и уверенность в себе Качаури. Он даже не удосужился ввести его в курс дальнейших событий, полагая, что птичка (или бычок) все равно в клетке. Подумав о клетке, он вспомнил Коляна, где-то сидевшего в настоящей клетке.
– Я тебе все объясню. Потом, – шепнула ему Нина.
– Тебе что-нибудь положить? – галантно спросил он.
– Спасибо. Официанты на что?
И действительно, из-за спин вытягивались руки, наливая фужеры, рюмки, бокалы. Чтобы отвлечься, он занялся едой, в изобилии представленной на столе.
После первого приступа голода, который он утолил жареным мясом, приготовленным по изысканнейшему рецепту, чего, кстати, Николай не заметил, он хлопнул сто граммов водки и вновь принялся за мясо. Следящая за ним Нина пальчиком подозвала двух лакеев-официантов, те, следуя приказу волшебного перста, поставили перед Николаем сразу приглянувшегося ему поросенка и трех жареных, похожих на воробьев-переростков перепелок. Баловство в виде птичек попробовал, понравилось, еще выпил водки, съел кусок убиенного младенца свиной национальности и вдруг заметил поблизости красно-коричневого омара, которого, впрочем, уже кто-то начал разнимать на сегменты. Перенятым у Нины движением пальца стронул с места дюжего лакея, у которого под фраком наверняка прятался "узи", а в "бабочке" бодрствовала телекамера. Лакей понял его желание, проследив за направлением перста, бесцеремонно указывающего на чужой пир, вздрогнул, зыбко исчез. Николай добавил еще граммов сто, как вдруг перед ним материализовался личный омар, который вместе с пивом и занял его на некоторое время.
Нина же улыбалась очень довольная.
А внизу уже некоторое время, как чертики из шкатулки, наяву возникали газмановы, лещенки, Киркоровы, потом пожаловалась на судьбу Долина, Укупник не захотел жениться на женщине, все это обретало громадную ипостась на стенных экранах и время от времени там мелькал и его, Николая, насыщавшийся лик, после чего лица избранной публики обращались к нему, и приходилось, не вставая, делать величественный жест рукой, премного его веселивший.
Так пролетел час, в течение которого вокальная богема неутомимо пела. Вдруг, словно по взмаху дирижерской палочки, народ стал стекать вниз, и начались танцы.