Гладиатор
Шрифт:
Он слегка приуныл, поняв, что орешек еще более крепок, чем ему показалось. Особнячок на Онтарио как-то подернулся туманной дымкой и сделался почти нереальным... Однако вскоре Крестного осенило: ровно через неделю ситуация должна измениться! Начнется избирательная кампания, Белоглазов вынужден будет выходить к народу, участвовать во встречах с избирателями... Если, конечно, рассчитывает победить на выборах.
Ну что ж, классическое политическое убийство! Почти все они, если взять для примера наиболее известные, были совершены на многолюдных встречах с избирателями или по дороге на них...
Лучших условий для осуществления акций, чем уличная встреча Белоглазова с московскими избирателями, трудно было себе представить. Возможности исполнителя необычайно расширились. Здесь можно было даже вступить с объектом в непосредственный контакт, что всегда облегчает задачу...
В тот же день Иван получил новое задание: ликвидировать Белоглазова, бывшего премьер-министра, а ныне - претендента на пост Президента России... Выслушав задание, он даже бровью не повел, не хмыкнул, не улыбнулся - как будто ему было абсолютно все равно!
...Иван прочитал список предстоящих встреч Белоглазова с избирателями и подчеркнул ногтем одну строку.
– Здесь, - сказал он Крестному.
Тот просто кивнул головой.
...Иван выбрал планируемое шествие Белоглазова по длинной и кривой Никольской улице, тянущейся от Лубянки до Красной площади. С какой стороны шествие начнется, для него значения не имело, лишь бы оно начиналось или заканчивалось у здания ГУМа...
– Ваня, дальше руководишь ты, - сказал Крестный.
– Я сделаю все, что ты скажешь.
– Завтра же поставишь вот здесь, - Иван показал на плане, - на крыше здания на углу Исторического проезда пулемет-автомат.
– Крестный молча кивнул, обязательно, мол.
– За сутки до акции, - продолжил Иван.
– Ты понял меня? За сутки, - повторил он, выделив усиленно слово "сутки".
– Так вот: за сутки до акции ты сажаешь туда своего человека, которого я перед этим тщательно проинструктирую.
– Сделаю, Ваня, как ты хочешь.
– Обязательно за сутки, не позже. И чтобы не мозолил глаза никому, если хочет живым оттуда выбраться, и чтобы хоть чуть-чуть умный был, умел принимать решения самостоятельно.
– Обижаешь, Ваня, - попытался изобразить обиду Крестный, но сам понял, что - неудачно. Потому что прав Иван - тех, кто думает самостоятельно, у Крестного раз-два и обчелся.
***
В среду во второй половине дня Иван в полной своей экипировке, то есть в одежде, не стесняющей движения, но хорошо скрывающей присутствие на его теле двух пистолетов и ножа, появился в пассаже. Народу, как всегда, было очень много, на это, собственно, Иван и рассчитывал.
Он направился по торговым залам к техническому входу в магазин, туда, где слышался лязг грузового лифта, ленивый мат грузчиков и уборщиц, где громоздилась пустая тара и прочий мусор. Это была как бы граница, до которой доходили покупатели, но за
Иван знал, что именно на этой границе стоят мусорные контейнеры, в которые собирается мусор и из торговых залов, и из внутренних недр магазина. Машина приезжает по утрам, до открытия магазина, а до того времени они остаются на месте.
Поймать минуту, когда никого не окажется рядом, и нырнуть в один из контейнеров оказалось проще простого. Контейнеры стояли очень далеко от того конца пассажа, который выходил на место намеченного убийства Белоглазова, но Ивана это нисколько не смущало.
Шум машин и людской галдеж действовали усыпляюще. Иван устроился поудобнее в картонном мусоре, насколько это было возможно, и моментально заснул. Мимо ходили люди, продолжали какие-то свои разговоры, занимались своими делами, но Иван спал спокойно, не боясь выдать себя храпом, Иван вообще никогда не храпел. Это он проверял специально.
Проснулся Иван от тишины.
Среда только что закончилась, и начинался четверг.
Внимательно следя за тем, не покажется ли кто-то из сторожей, Иван прошел на середину огромного помещения и без особого труда разыскал то, что приглядел еще накануне. Это был киоск гравера с пыльным полом внутри, едва просматривавшимся сквозь волнистое стекло, и внушительным замком на тоненькой дверце.
Опираясь на стоящие рядом стеллажи, Иван подтянулся и, перевалив через стенку киоска, бесшумно спрыгнул вниз.
Здесь ему предстояло провести четверг. Поболтав накануне с продавщицами соседних прилавков, Иван осторожно выяснил, что гравер не работает уже недели три. Это было как раз то, что надо. Существовала, конечно, вероятность, что пропавший гравер появится именно завтра, но она была очень мала.
Сидеть оказалось труднее, чем в контейнере, поскольку лишенный крыши киоск частично просматривался снаружи, сверху, и Ивану, скорчившемуся под столом-прилавком, приходилось постоянно следить днем, чтобы рука или нога не вылезли из "мертвой зоны".
День он провел, прислушиваясь к бессмысленной болтовне продавщиц и абсолютно ни о чем не думая. Лишь одна фраза привлекла его внимание в разговоре болтливых девчонок, торгующих галантереей.
– Завтра, говорят, полдня работать не будем. Белоглазов приедет. Будет с нами встречаться.
– Ну ты сказала! С нами! Да чо ему с нами делать-то. Чай, не валютные. Он на нас и не взглянет.
– Ну ты дура, Катьк, непроходимая. Год в Москве живешь, а все такая же тупая. Он с народом будет встречаться. А может, и с нами. А то почему ж еще мы работать-то не будем?
Дальше Иван не слушал.
Все шло по намеченному плану. Остальное его не интересовало.
Во второй половине дня магазин закрыли. Девчонки-продавщицы обрадовались и убежали.
Иван сосредоточился, поскольку наступала самая ответственная часть операции.
Перед закрытием послышались чьи-то осторожные шаги. Кто-то шел, явно осматриваясь по сторонам. На секунду человек задержался, тронул рукой висящий на дверке замок, - Иван слышал, как он тихо стукнул о дверку, - и так же осторожно зашагал дальше.