Гладиатор
Шрифт:
Иван усмехнулся.
Разве можно узнать заранее, где притаилась смерть? Этот осмотр магазина представлялся Ивану весьма наивным мероприятием. Здесь можно было спрятать целый спецвзвод, в каком Иван когда-то служил, искать его неделю, но так и не найти. А уж одного Ивана найти в ГУМе - это просто невозможно. Какая там иголка - еще труднее.
Ночью он выбрался из своего убежища с удвоенной осторожностью, поскольку охрана магазина должна быть усилена уже сегодня. По крайне мере, так должно было быть, он сделал бы именно так. Может быть, он и перестраховывается немного, но это лучше,
На этот раз его интересовал торговый зал, выходящий окнами на Никольскую улицу. Второй от угла Ветошного переулка. В нем единственном Иван приглядел удобное место для того, чтобы спрятаться еще на одну ночь.
Удобным местом, по его понятиям, был неработающий промышленный холодильник, стоящий напротив окна. Иван открыл его и убедился, что там достаточно сухо. Он бы сразу и залез в него в четверг вечером, но залы, выходящие на улицу, по которой будет проходить Белоглазов, наверняка проверялись наиболее тщательно. Иван решил не рисковать и пожертвовать своим личным временем ради дела.
Вонь из немытого холодильника, в котором хранились не так давно молочные продукты, Ивана не смущала.
Запахи его вообще не смущали. Никакие.
Иван не опасался, что кто-то полезет в холодильник завтра утром. Кому и что может в нем понадобиться, когда магазин не работает? Никому и нечего.
Но на всякий случай киллер предусмотрел систему внутреннего запора, поскольку изнутри холодильник закрыть было нельзя. Он прицепил к наружным петлям дверки две тонкие стальные полоски, которые пропустил внутрь, в камеру холодильника. Теперь при попытке открыть дверь снаружи, ее можно было удержать рукой изнутри.
Впрочем, вряд ли такое случится. Скорее всего, все будут увлечены приближающейся встречей с Белоглазовым, о рабочих делах никто и не вспомнит.
Спать он не стал, чтобы не расслаблять своего общего состояния. Он сидел, ни о чем не думая, ничего не вспоминая.
Его мозг застыл в режиме ожидания, готовый активно включиться в работу в каждое мгновение.
Времени для Ивана не существовало.
Он не мог видеть в темноте холодильной камеры, как посерели сначала оконные стекла, затем внутреннее помещение стало потихоньку проявляться из ночных сумерек, и вскоре утреннее яркое солнце конца московского мая заставило улицу блестеть мокрым асфальтом, - по распоряжению Никитина, Никольскую только что хорошо помыли.
Наконец, стрелки на его часах сообщили, что ждать ему осталось около пятнадцати минут. Он слышал, что в помещении скопилось довольно много народа, и понял, что работников магазина на улицу не выпускают, а заставляют торчать перед окнами, изображая покупателей. Всем быть готовыми, вдруг Белоглазов захочет в магазин зайти!
"Это уж вряд ли, - подумал Иван.
– Ему, наверное, и шаги даже заранее сосчитали, куда можно, куда нельзя".
Торговый народ в магазине оживился, но тут же немного примолк.
Часы показывали - вот-вот.
Иван взял в руки оба пистолета, приготовился распахнуть ногой дверку. Он ждал только сигнала.
Сигналом ему послужила пулеметная очередь, затем вторая и третья. Грохот разлетающейся под пулями оконной витрины и визг продавщиц слились
Резким толчком Иван отбросил дверцу холодильника и через разбитое окно оказался на одной линии с приговоренным к смерти бывшим премьер-министром.
Прямо перед ним, в разнесенном пулеметом окне, как на сцене, суетились охранники, прикрывая Белоглазова от пулеметной очереди сверху, хотя те и не могли причинить вреда бывшему премьеру, прижавшемуся к стене в мертвой зоне. На окна пассажа они внимания не обращали: для охраны в этот момент существовало только два достойных внимания объекта - сам Белоглазов и источник огня.
Белоглазов стоял, прижавшись к стене прямо напротив второго выбитого пулеметной очередью окна, и был, наверное, единственным, кто видел Ивана, державшего в руках направленные в его сторону пистолеты.
Иван за полторы секунды успел произвести пять выстрелов с двух рук. Три пули он всадил Белоглазову в корпус, две - в голову...
...Но Белоглазов оказался не единственным и не последним, кто видел вспышки выстрелов Иванова пистолета. Уже выполнив свою главную задачу расстреляв Белоглазова, Иван обнаружил, что сам находится под прицелом и, по-видимому, не успеет выйти из-под огня: полноватый фээсбэшник со слегка одутловатыми щеками, которого он мельком зацепил взглядом на квартире у Лещинского и которого Крестный называл по фамилии Никитин, взял его на мушку...
...Что произошло дальше, Иван видел очень хорошо. Но абсолютно ничего не понял. Никитин почему-то не стал стрелять в него. Вместо того чтобы срезать точным выстрелом застрявшего на выходе из холодильной камеры Ивана, Никитин развернулся и всадил три пули в голову стоявшему рядом с ним бледному генералу, зачем-то нацепившему на нос золотое пенсне...
"Спасибо Никитину за то, что сделал такой выбор! Но не стоит рассчитывать на то, что он и выбраться отсюда мне поможет..." - подумал Иван. Перепрыгивая через раненных пулеметными очередями и осколками стекол продавщиц, он бросился внутрь помещения магазина, вопя как можно громче:
– "Скорую"! Врача! Скорее! Белоглазов ранен!..
Ивану удалось благополучно добежать до угла Ветошного переулка и Ильинки, где для него была приготовлена Крестным машина. Мотор уже работал...
Газанув по Ильинке, Иван вылетел к Ильинским воротам, добрался переулками до Мясницкой и выехал на Лубянскую площадь. Движение в сторону Театрального проезда и Новой площади было уже перекрыто.
– Слышь, а что случилось-то?
– спросил Иван на выезде с Мясницкой на Лубянку у водителя остановившейся рядом машины.