Глотка
Шрифт:
14
Было еще слишком рано, чтобы звонить Тому Пасмору, поэтому я спросил клерка за стойкой, нет ли у него телефонного справочника. Он сходил в свой кабинет и вернулся с толстой потрепанной книгой.
– Как сегодня Гленрой? – спросил он.
– Замечательно. А разве так не всегда?
– Нет, – сказал клерк, – но он всегда остается Гленроем.
Кивнув, я открыл справочник на букве "С". Дэвид Санчана проживал на Северной Бейбери-лейн, где-то в районе Элм-хилл. Я переписал его адрес на листочек, который дал мне Том, а потом, спохватившись, переписал
Подойдя к автомату в вестибюле отеля, я набрал номер Санчана я ждал довольно долго, прежде чем повесить трубку. Санчана были, пожалуй, единственными людьми во всем городе, у которых не было автоответчика.
Я вышел на улицу и пошел в сторону бывшего дома Боба Бандольера. Он должен был что-то знать, подумал я. Может, видел, как Джорджия Макки выходит из номера Джеймса Тредвелла, и шантажировал ее, вместо того чтобы рассказать обо всем полиции.
Я свернул на Седьмую южную улицу и прошел мимо дома Миллхаузеров, когда увидел, что Фрэнк Белнап машет мне со своего крыльца. Он показал мне знаком, чтобы я стоял, где стою, а сам быстро пошел в моем направлении.
– Сказал Ханне, что пойду прогуляюсь, – сообщил он, поравнявшись со мной. – Несколько раз прошел туда-сюда всю улицу, ожидая, пока вы вернетесь.
Фрэнк все время оглядывался, желая убедиться, что жена не увидит, как он разговаривает со мной.
– А что случилось? – спросил я.
Фрэнк все еще боролся с собой.
– Я встретил того солдата, который вышвырнул Думки из соседнего дома. Он пришел на следующий день осмотреть место. Ханна как раз пошла по магазинам. А я вышел поговорить с этим парнем, как раз когда он покидал дом. И он был не просто груб – он даже испугал меня. Мужчина был не очень крупным, но вид у него был опасный – я сразу понял, что такому ничего не стоит убить меня на месте.
– А что случилось? Он угрожал вам?
– Да, угрожал, – Белнап нахмурился. – Думаю, этот парень только что вернулся из Вьетнама и был способен абсолютно на все. Я уважаю наших солдат и считаю, что то, что мы сделали с этими мальчиками, – настоящий позор. Но тот парень – он был особенный.
– Что он сказал вам?
– Сказал, что я должен забыть, что видел его. А если я что-нибудь кому-нибудь расскажу о нем или его делах, он сожжет мой дом. И он не шутил. У него был вид человека, привыкшего сжигать дотла дома. – Фрэнк придвинулся ко мне поближе, и я ощутил запах его затхлого дыхания. – А потом он добавил, что я в безопасности, пока веду себя так, словно его не существует.
– О, – сказал я. – Понимаю.
– Так вам ясна ситуация?
– Он – тот человек, которого видит по ночам Ханна, – сказал я.
Фрэнк энергично закивал.
– Я пытаюсь убедить ее, что она все это придумала. А может, это и не он. Все-таки того я видел в семьдесят третьем году. Но скажу вам одну вещь: если это он, уж не знаю, что он там делает, но только не плачет.
– Спасибо, что все-таки рассказали мне о нем, – поблагодарил я.
Фрэнк с сомнением разглядывал меня, размышляя, не сделал ли он ошибку.
– Я подумал, что вы можете знать, кто это.
– Он был в форме, когда вы его видели?
– Конечно. У меня
– А что у него была за форма?
– Куртка с латунными пуговицами, но все опознавательные знаки были оторваны.
Это ничего мне не давало.
– А потом о нем не было ни слуху, ни духу, пока Ханна не увидела его однажды ночью?
– Я надеялся, что он умер. Может быть, Ханна все-таки видит кого-то другого?
Я сказал, что не знаю, и Фрэнк медленно побрел обратно к своему дому. Он несколько раз оглянулся, по-прежнему сомневаясь, правильно ли поступил.
15
Я сел в «понтиак» и поехал обратно по Ливермор-авеню, затем свернул с шоссе в сторону Элм-хилл и стал колесить по тихим улочкам в поисках Бейбери-лейн. В Элм-хилл предпочитали двухэтажные дома в колониальном стиле или подобия фермерских домиков с причудливо украшенными качелями на заднем дворе и металлическими табличками на столбиках у подъезда к дому – «Харрисоны, Бернарды, Рейнолдсы». Почти все почтовые ящики были здесь размером с мусорный бак и украшены изображениями летящих уток или плывущих рыб.
В центре Элм-хилл я поставил машину на стоянку перед полукругом магазинчиков, располагавшихся в серых каменных домах. Если бы у меня была веревка, я мог бы привязать машину к специальному столбику, напоминавшему коновязь. Через улицу виднелся холм, на котором когда-то росли вязы, давшие название местности. Теперь там стояла табличка с описанием истории этого места и были разбиты две дорожки, вдоль которых стояли каменные скамьи. Я купил в книжном магазинчике карту города и направился с ней к одной из скамеек. Бейбери-лейн начиналась за торговым центром Таун-холл, огибала пруд и петляла на протяжении полумили, пока не пересекала Плам-Бэрроу-уэй, начинавшуюся к северу от шоссе.
Вокруг Таун-холл ютились крошечные деревянные домишки, пожалуй, самые старые в Элм-хилл. Но когда Бейбери-лейн свернула к пруду, снова появились двухэтажные белые и серые здания. Наконец передо мной появилась длинная дубовая аллея, которая явно была когда-то границей владений фермера.
По другую сторону дубов стоял двухэтажный, немного обшарпанный фермерский дом с верандой, архитектура которого сильно отличала его от соседних зданий. Сбоку стояли два серых баллона с газом, а изъезженная дорожка вела к покосившемуся гаражу. Выцветший номер на почтовом ящике был таким же, как у меня в бумажке. Семейство Санчана купило этот дом, и все последующие годы равнодушно наблюдало, как все вокруг перестраивают и переоборудуют. Я подъехал к гаражу, выключил мотор и вылез из машины.
Пройдя к веранде, я подергал за дверь, и она тут же открылась. На длинной узкой веранде стояли выцветшие шезлонги Я постучал во входную дверь. Никто не ответил. Я так и знал, что никто не ответит. Что ж, в конце концов, я ведь просто совершил сегодня побег от Рэнсомов. Повернувшись, я увидел, как из-за дубовой изгороди смотрит на меня какой-то мужчина.
Сетчатое ограждение веранды превращало его фигуру в скопище черных точек. Я вдруг ощутил смутную угрозу и инстинктивно присел за один из шезлонгов. Мужчина, казалось, исчез, даже не пошевельнувшись.