Глушь
Шрифт:
Сердце замерло, будто покрытое льдом.
«Я знаю, где я», — подумала Патриция с ужасом, словно погребенный заживо, осознавший, что находится в гробу.
Она участвовала в оргии на поле Боуэна.
Патриция вскочила, громко закричав, и бросилась в сторону леса — крик шлейфом тянулся за ней. Замелькали черные стволы деревьев. Она не знала, происходило ли это на самом деле, но ей казалось, что ее преследует какая-то странная, хихикающая орда. Вдруг границы кошмара расплылись, и она обнаружила, что стоит перед зеркалом в спальне, обнаженная,
Вдруг позади кто-то мерзко захихикал. Неужто что-то проскользнуло вслед за ней из кошмара в реальность? Широко распахнув глаза, она смотрела в зеркало и видела в нем свое ужасавшее отражение и стоявшую у окна безликую фигуру.
Патриция резко села в кровати, словно разбуженная неожиданным криком. Она была голой, покрывало и простыня сбились на пол. Первым порывом было посмотреть на себя в зеркало.
Патриция осторожно подошла к трюмо.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — молилась она. Лапка барсука так и висела на груди, но ее лицо и тело оказались чистыми — никаких узоров Поселенцев. Наконец она смогла глубоко вздохнуть. Снаружи тихонько пели цикады. Лунный свет серебрил комнату.
«Просто кошмар», — заверила себя Патриция.
Она устала от этих снов, устала чувствовать себя кем-то другим.
«Мне нужно как можно скорее вернуться домой, — решила Патриция. — Это место выводит меня из равновесия».
Во сне она задыхалась от страсти, теперь же ее душили стыд от осознания собственной порочности и чувство вины перед Байроном.
«Могу поспорить, что ему не снятся оргии с кучей женщин, — подумала она. — Он дома, беспокоится обо мне и скучает».
Патриция плохо справлялась с чувством вины.
Часы на тумбочке показывали три двадцать.
Господи.
Теперь, когда остатки кошмара растворились как дым, разболелась голова.
«Я все еще не протрезвела, но у меня уже похмелье. Бинго!» — скривилась Патриция.
Темная комната закружилась перед глазами. Спокойный лунный свет и колыбельная цикад начали раздражать. Скрипнули доски.
Патриция перевела взгляд на открытое окно.
— Кто там? — стараясь не давать волю панике, позвала она.
Этот скрип...
Будто кто-то стоял на веранде и только что ушел.
«Просто старый дом скрипит, никого там нет», — подумала Патриция, но все же натянула халат.
«А ведь пока я спала, кто-то стоял у окна», — мысли не давали покоя.
Скорее всего, никого там не было, но она все же встала и высунулась в окно.
— Есть тут кто-нибудь? — тихо и неуверенно спросила Патриция.
Она постаралась выкинуть все возможные ответы из головы, положила руку на подоконник, чтобы высунуться дальше, но...
«Это еще что!» — Ее рука скользнула по чему-то мокрому и вязкому.
«Фу!» — поморщилась Патриция.
Что бы это ни было, оно было теплым. След от слизняка? Раздраженная, Патриция вытерла руку салфеткой, взяла фонарик и вышла на улицу.
Сначала она не поняла, что увидела в ярком луче света: на подоконнике виднелось что-то похожее на расплавленный воск — оно медленно стекало по стене, оставляя за собой след. Это что-то было влажным, а ко всему прочему, Патриция заметила рядом и другие похожие потеки, только давно высохшие.
«Что это... на окне...» — нахмурилась она. Осознание нагнало ее, подняв волну отвращения. Патриция вспомнила глазок в душе Поселенцев.
«Боже мой! Тут был мужчина, и он мастурбировал. Смотрел на меня голую в постели...» — ужаснулась Патриция.
Со стороны изгороди донесся шорох. Патриция развернулась и увидела фигуру, бредущую прочь. Это был Эрни.
Пьяно покачиваясь, он прошел по дорожке, затем вступил под сень деревьев и исчез в темноте.
14
Часть первая
БАМ, БАМ, БАМ, БАМ, БАМ.
По двери будто колотили молотком.
«Боже мой, какое же сильное похмелье», — скривилась Патриция, потирая голову. Вернувшись в кровать прошлой ночью, она быстро заснула, а теперь, взглянув на часы, с ужасом поняла, что уже полдень. А еще...
БАМ, БАМ, БАМ, БАМ, БАМ.
Стук сводил с ума и усиливал головную боль. Она выползла из кровати, запахнула халат и крепко завязала пояс. Кто же мог так громко стучать?
«Это чертовски грубо!» — с недовольством подумала Патриция.
Открыв дверь, она обнаружила невозмутимого полицейского штата Вирджиния с полосками сержанта на рукавах.
— Извините, что беспокою вас, мэм. Вы Патриция Уайт?
— Да, да, но...
— Сержант Шеннон, отдел по борьбе с наркотиками. Мне нужно задать вам несколько вопросов, — сказал он. У полицейского были седые волосы, а его акцент больше напоминал говор жителей Висконсина, чем южные переливы. Казалось, что его взгляд сквозит осуждением, потому что Патриция была в халате и сорочке, хотя день давным-давно начался.
— Это не займет много времени.
Патриция напряглась. Инстинкты юриста забили тревогу.
— Вопросы о чем?
— Об Эрни Гудере... и вашей сестре, Джуди Паркер.
Голова раскалывалась, о сосредоточении не могло быть и речи.
— Господи, да что ж такое... Всё в порядке?
— Нет, мэм. Прошлой ночью случилось кое-что, кое-что нехорошее, — ответил офицер. — Вы знаете, где сейчас Джуди Паркер или Эрни Гудер?
— Ну... — Она потерла глаза. — Разве они не здесь, в доме?