Глушь

Ли Эдвард

— Привет, ребята, — сказал он, переступая порог.

Никто не ответил, да и как они могли, с кляпами во рту? Трей зажег фонарь и попал в круг света, когда прошел в центр комнаты.

«Вот она, милашка», — посмеивался он, приближаясь к Джуди. Схватить ее прошлой ночью оказалось проще пареной репы. Пошатываясь, она брела в сторону леса после пикника, пьяная в стельку. «Ну конечно, Джуди, — ответил он на ее просьбу, — я буду более чем рад проводить тебя домой». Вместо этого он привез ее в лачугу, надел на нее наручники и заткнул рот ее же бюстгальтером. Пьяная сука даже не

понимала, что он делает. Теперь она лежала на полу, связанная, как гусь перед запеканием. Одна грудь выпала из порванной блузки. Трей, конечно, повел себя как джентльмен: «Ах, как это неправильно. У девушки не должна выглядывать грудь» — и порвал блузку окончательно. «У нее должны выглядывать обе груди! Вот, так-то лучше», — подумал он и с удовольствием их помял. У Трея были планы на эти груди и на все остальное, что к ним прилагалось... но не сейчас. Он готовил ее для другой безумной работенки: все будет выглядеть так, будто это сделали Поселенцы, которые варят мет. Конечно, Трей знал, что на самом деле они ничего не варят и не продают, но это было и неважно.

— Начнем с тебя, приятель. — Трей схватил Эрни за пояс и потащил его к машине. Тот мычал, глаза блестели от ярости. Когда Эрни оказался в багажнике, Трей плюнул ему в лицо.

— Самое время для прогулки, — ухмыльнулся сержант и захлопнул багажник.

Трей умиротворенно улыбался, пока ехал. Над деревьями висела огромная луна, желтая, как лимон. Даже тайные социопаты, такие как Трей, могли временами испытывать экзистенциальную гармонию.

«Я собираюсь убить еще парочку человек сегодня вечером, и знаете что? Мне это нравится!» — разговаривал он сам с собой.

План вызывал у сержанта Трея восторг. Особенно та его часть, когда он в один день неофициально стал начальником полиции Аган-Пойнта, избавился от двух тел и готовился расправиться еще с двумя людьми.

«А у меня действительно всё неплохо выходит», — думал он.

Съезд, необходимый сержанту, находился в пяти милях к северу от мыса. Берег в том месте был недоступен для лодок из-за камней и отливов и хорошо скрыт стеной деревьев от посторонних глаз. К тому же, когда Трей был мальчишкой, он приходил сюда один, бросал в воду куриные шейки и ловил крабов. Огромные ракообразные чуть ли не сами лезли в ведро, и за час Трей успевал наловить целую кучу.

Когда он припарковался и открыл багажник, его снова захлестнула волна спокойствия. Стрекотание цикад, лунный свет на лице и плеск воды у берега заставили его почувствовать себя единым со вселенной, хозяином своей судьбы.

— Ну, вылезай, — сказал он, поднимая Эрни из багажника и таща его, как тяжелый чемодан, за пояс. В другой руке Трей держал ломик.

— Никто тебя тут не услышит, — сообщил сержант и вынул кляп.

— Ты, кусок дерьма, — захрипел Эрни, выгибая шею, чтобы посмотреть вверх. — Я всегда знал, что ты извращенный ублюдок.

— Я даже мать свою трахал, Эрни. Много раз. И чертовски горжусь этим. А теперь давай-ка поможем тебе. В такую жаркую ночь обязательно нужно освежиться. — Трей толчком перевернул Эрни на бок, взмахнул ломиком и ударил его промеж лопаток. Эрни вскрикнул и разразился чередой страшных ругательств,

затем начал дрожать. Через несколько ударов цель Трея была достигнута. Он наклонился и перерезал веревки — руки Эрни безвольно повисли.

— Подох, что ли? — Трей со всей силы наступил Эрни на руку. Тот не шелохнулся, хотя его глаза все еще были открыты и двигались, а грудь поднималась и опускалась.

— Я... не могу... пошевелиться, — прохрипел Эрни. — Не могу... двинуть... больной... ублюдок...

— Я просто перерезал тебе главную ниточку, придурок. — Трей кивнул невидимому собеседнику, будто разделял с ночью и океаном некое таинство. Он только что сломал позвоночник Эрни достаточно высоко, чтобы вызвать полный паралич.

— Ты всегда был бесхребетным добряком, Эрни. Что ж, теперь ты парализованный бесхребетный добряк.

Эрни брызгал слюной, двигалась только его голова.

— Ты будешь гореть в аду.

— Конечно, но ты окажешься там раньше, и, пока будешь отсасывать у черта, я все еще буду радоваться жизни здесь!

Трей хихикнул и продолжил работу. Он разорвал рубашку Эрни, стянул с него ботинки и спустил джинсы до колен.

— Ты что, голубой? — храбрился Эрни. — Не думал, что ты играешь за другую команду.

Трей загоготал.

— Не беспокойся, Эрни, малыш. Я не собираюсь чистить твой дымоход. Я уже сказал: тебе предстоит освежиться в славном заливе Чесапик.

Трей затащил Эрни на мелководье так, чтобы вода скрыла его грудь.

— Что, просто утопишь меня? — выдавил Эрни, он все еще боролся, старался пошевелить рукой или ногой, и дикое напряжение отражалось во вздувшихся венах на висках, но головной и спинной мозг больше ничего не связывало. — Я-то думал, что такой больной урод, как ты, скорее порежет меня на куски, повесит или сделает что-нибудь этакое.

— Нет, Эрни, то, что я задумал, намного лучше, и нет, топить я тебя не собираюсь. — Трей прислонил голову Эрни к гнилому бревну и закрепил его так, чтобы у жертвы не было ни единого шанса соскользнуть в воду и действительно утонуть.

Прошло мгновение, и Эрни, к своему глубокому несчастью, осознал, что его ждет.

— О, нет, Боже...

Трей улыбнулся и осмотрел плод своих трудов: голова и плечи Эрни торчали из воды, но остальная часть его тела погрузилась в воду.

— Крабы Аган-Пойнта хорошо пообедают сегодня вечером, — сказал Трей, щелкнул Эрни по носу, вернулся к своей машине и поехал домой.

15

Часть первая

— Просто невероятно, — сказал Байрон очень тихим голосом.

Патриция безучастно смотрела в окно, едва удерживая трубку у уха.

— Знаю. Я совершенно бесполезна и не представляю, что делать. Я приехала сюда, чтобы помочь сестре, а теперь даже не знаю, где она.

— Поиграли и хватит. Ты должна вернуться домой прямо сейчас.

Патриция покусывала нижнюю губу. Она действительно хотела уехать домой, но разве она могла это сделать?

— Байрон, Джуди пропала. Я не могу уехать, пока не узнаю, что с ней все в порядке.