Гномы
Шрифт:
На следующую ночь мужчина притаился во дворе, сжимая вилы в руке и тревожно вглядываясь в темноту. Ночь выдалась тихая и спокойная, а вечерние звезды мирно сияли над темной кромкой леса. И вдруг на подъеме появилась вспышка пламени, пересекла склон холма и исчезла, скрытая деревьями. Внезапно она вновь появилась. Это было колесо, охваченное пламенем, отбрасывающее снопы искр, оно катилось по булыжникам к сараю.
В то же мгновение яркое сияние вспыхнуло на земле у двери сарая, словно пожар, вырвавшийся изнутри. Затем охваченное пламенем колесо меньшего размера с восемью спицами выкатилось из дверей во двор, преграждая путь захватчику. Колеса столкнулись с ужасающим треском. Пламя вспыхнуло еще ярче, и маленькое
Катившееся большое колесо вздрогнуло от удара, замедляя ход. Тогда работник понял, что шанса упускать нельзя. Он выпрыгнул из кустов и бросился в бушующий жар и пламя. Изо всех сил размахивая вилами, он бил по двенадцати спицам колеса, срубая их одну за другой.
За спиной человека послышался треск злобствующего пламени, и вновь поднявшееся маленькое колесо пронеслось мимо него, врезавшись в избитого врага и заставив того суматошно крутиться по двору. Внезапно большое колесо рас таяло в воздухе. Оно подпрыгнуло вверх, словно метеор, возвращавшийся на свою орбиту, мелькнуло оранжевой точкой среди бело-голубых звезд и исчезло. Когда, наконец, изумленный взгляд работника обратился к земле, второе огненное колесо также исчезло.
Однако прямо из глубины сарая донеслось прерывистое дыхание. Там стоял ухмылявшийся ниссе. Его седые волосы были всклокочены, а одежда пропитана гарью. Спустя мгновение, он ринулся в темный уголок сарая, и больше работник его никогда не видел. Однако кладовая оставалась наполненной даже в самые суровые годы, в то время как удача неуклонно изменяла соседней ферме, а пропавший враг ниссе так никогда и не вернулся.
Хотя преданность ниссе людям основывалась на корыстных интересах, эти узы могли обрести глубокие корни — естественный результат тесных взаимоотношений, сложившихся в жизни людей и гномов-помощников. Так, например, некий шотландский брауни прислуживал прекрасной дочери землевладельца. Он не только помогал девушке надевать платье и приводил в порядок гардероб, но и выполнял роль доверенного лица. Когда девушка оглядывала близлежащие болота, испытывая печаль или нараставшую тоску, она произносила тихие слова в камин. Вскоре один из камней холодной кладки очага раскрывался и оттуда появлялся гном, облаченный в коричневые одеяния и с такой густой бородой, что видны были лишь глаза. Карлик едва достигал ее колена.
Во время очередного визита, пока гном тихонечко усаживался на железную подставку для дров, девушка рассказывала ему о сильных парнях, которые являлись ежедневно, осыпая ее комплиментами. Если она задумывалась над сравнением достоинств своих кавалеров, гном давал ей советы журчащим успокаивающим голоском. Когда ее симпатии на время распространились на одного или нескольких избранников, брауни служил курьером, передавая ее послания. Она вкладывала письма в кулачок карлика, покрытый седым пушком, и тот удалялся обратно в очаг, задвигая за собой камень. Возлюбленные диву давались, как быстро ее ответные записки оказывались под их дверями.
Наконец девушка сделала выбор, а слуги и служанки только дивились скорости, с которой продвигались свадебные приготовления. Гостевые комнаты в одну
Когда девушка вступила в новую жизнь, поселившись с юным супругом в его фамильном замке, потребность в услугах брауни несколько уменьшилась. Однако преданность гнома от этого не пострадала. Ему представился случай доказать это, когда у девушки начались родовые схватки в момент появления на свет первого ребенка. Весь этот день бесновался сильный морской ветер, а ручей, протекавший между крепостью и деревней, где проживала местная акушерка, превратился в бурный поток. Муж, не желавший покидать супругу, отправил конюшенного привезти старую знахарку. Но мальчик задержался, седлая кобылу, так как не желал пускаться в игры с природой и проявлять смелость.
Пока он возился, протирая своего скакуна клочком сена и шепча что-то животному на ухо, серый в яблоках мерин хозяина выпрыгнул из стойла и во весь опор понесся к двери в конюшню. На лошади не было ни седла, ми уздечки, но парнишка, едва успевший оттащить кобылу с пути, успел заметить маленькую коричневую фигурку, съежившуюся на спине скакуна. Кулачки гнома зарылись в гриву коня, а сам он склонился вперед, что-то крича в ухо, понуждая животное набрать скорость.
Хозяйке гнома повезло, что он взял дела в собственные руки. Ибо, когда брауни подлетел к воротам замка со старой акушеркой, вцепившейся в его узкие плечи, парень все еще возился в конюшне. Огромный конь был в мыле. Не догадываясь о благородном поступке карлика, мальчик лениво продолжал приготовления к поездке. Когда гном вернул коня в стойло, его взбесил вид ленивца, презревшего приказ своей хозяйки. Он спрыгнул с коня, схватил уздечку, висевшую на гвозде, и принялся избивать провинившегося парня. В итоге лицо и руки юноши оказались исполосованными.
Брауни, ниссе и родственные им существа являлись лучшими представителями домовых, настолько трудолюбивыми и преданными, насколько вообще мог желать любой смертный хозяин. Однако они никоим образом не стали домашними. Несмотря на услужливость, в них безошибочно угадывалось родство с могущественными гномами прошлого. Как и предки, они проявляли наибольшую активность по ночам, и, хотя знаки их присутствия оказывались достаточно явными, эти существа принадлежали к братии отшельников. Иногда гномы призывали на помощь древнее умение становиться невидимыми, дабы избежать человеческих глаз. Они также иногда проявляли и некоторые другие умениях древних гномов. Наиболее часто это проявлялось в форме беззлобного озорства.
И все-таки даже колдовство ради забавы может стать разрушительным. Целью этих умении было напомнить людям о разнице между помощниками-гномами и прочими работниками. Несмотря на присущую им преданность, эти карлики на деле оказывались неуправляемыми и непредсказуемыми существами. Возможно, наслаждение от причиненного хозяину беспокойства отражало их нынешнее шаткое положение. Потомки гордой расы не всегда были расположены только улыбаться и беспрекословно выполнять свои обязанности.
Частенько жертвой озорства гномов становился гость, а не член семьи. Гномы-помощники были склонны дурно относиться к незнакомцам. Один уэлльский буабах, добродушный гном, основной обязанностью которого являлось сбивать сливки, оставленные хозяйкой на ночь, избрал мишенью своих шалостей баптистского священника.