Гоблин
Шрифт:
Все вопросы в Кайенне единолично решает диктатор-губернатор, человек многоопытный, хитрый и по-своему мудрый. Хорошо, что у Феди Потапова, которого ничуть не парит несоблюдение демократических процедур, в общении с ним нет никаких проблем. Поэтому нас сюда и не посылают, Спасатель все разруливает в деловых разговорах.
Дела тут делать можно. На Земле сказали бы, что в этом месте Амазонки сформировался транспортно-логистический и торговый центр. Гораздо более цивилизованный и ухоженный Доусон, расположенный ближе к океану, где нет населенных пунктов, кроме Форт-Росса, за такое звание конкурировать с южным соседом
К северу от довольно мрачной серой цитадели, куда простому человеку можно попасть только в наручниках, начинаются садово-огородные шахматные доски, клетки которых выкрашены в самые причудливые цвета, а дальше тянется пригород, район откровенной бедноты, где живет голь перекатная.
Как рассказывал гораздо чаще бывавший в Кайенне Маурер, берег в центральной части поселения почти всегда забит маломерным флотом. Я тоже удивился, первый раз пытаясь оценить его количество. Моторок — штук десять! Все на цепях с амбарными замками, двигатели сняты. Чаще всего это надувные лодки из ПВХ, стеклопластиковых не видно, а алюминиевых всего две штуки, чувствуется дефицит. Надувнушки самые разные, от дешевых китайских «смерть рыбака» до RIB-лодок с жестким накладным днищем, вижу даже один серьезный Zodiac Heavy Duty Mark VI HD.
Так что мне несказанно повезло, когда я нашел в протоке бесхозный Startrek. Весельные и парусные деревяшки лень считать, их везде полно. При этом надо учитывать, что какое-то количество маломерок всегда находится в разъездах, ведь это самый работящий транспорт реки. И он очень, очень зеленый, экологически безупречный. Правда, я не думаю, что такой статус обрадует владельцев, мечтающих о подвесном моторе на корме. Дикие люди, не прониклись они светлыми идеями грядущего прогресса.
Чистое звездное небо и редкие огни на пристани позволяли увидеть, что на берегу нашли пристанище плавсредства самых разных типов: маленькие ялики и большие корабельные шлюпки, есть узкие и длинные лодки, напоминающие ангарско-енисейские илимки, малые джонки, сампаны и каяки-переростки. Легкие маленькие долбленки в воде не оставляют, они вытащены на берег, подальше, а то и домой забирают.
Каботажные суда более крупного водоизмещения, а их, прибывших к открытию ярмарки, было много, стояли в стороне от презренной мелочи, пришвартовавшись к четырем широким дощатым причалам, на которых удобно работать с грузами.
Луна только поднималась, и город был еще погружен по мрак. Лишь оконца домов и фонари над дверьми, работающие на кукурузном масле, слабыми световыми пятнами разбивали абрис городка. Я заметил всего три электролампочки. Простой человек не будет красоты ради жечь дорогое электричество, добытое из автономных источников.
Наш шкипер, запустив маленький бензогенератор, подходил к причалам, щедро освещая путь яркими конусами двух фар-искателей.
— «Сайпан»! — показал исландец
За бешеные часы дурацкой погони с метаниями по реке я так часто и много вспоминал зеленый пароход незлым тихим словом, что тоже узнал его сразу же.
— Вижу, он. Нашелся, родной…
Женщины оживились, поднимаясь, но молчали, потому что вовсю орала Сисяндра. Во всю глотку она раз за разом кого-то призывала.
Малый ход. Шкипер заглушил правый двигатель. Что-то быстро идем!
— Разогнал, сваи не задень, — не выдержал я, на всякий случай хватая гладкий шест.
— Тихо! — рявкнул исландец по-русски, включая реверс.
Составной привальный брус становился все ближе. Народу на причалах не видно, ближняя причальная стенка была свободна. С другой стороны пирса, между нами и «Сайпаном», стояла двухмачтовая джонка. Берег тоже был почти пуст, большинство горожан уже разошлись по домам, жители если не спят, то ужинают.
Лишь одинокий молодец с боцманской дудкой на шее невозмутимо поджидал нас, переминаясь на досках. Свет фары падал ему под ноги, позволяя разглядеть охранника лучше. Длинный, сутуловатый, что часто бывает с людьми такой конституции, с тонкими губами, длинными волосами и высоко поставленными монгольскими бровями. На вид флегматичный, даже сонный. На низко опущенном кожаном поясе — закрытая кобура револьвера и легкий поясной нож. Помахивая связкой ключей на ремешке, он, подлец ленивый, не делая ни шага, настойчиво указывал пальцем с золотой печаткой на место, где надо принять конец.
В надстройке стоящего чуть дальше парохода вспыхнул огнем дверной проем, загорелось два палубных огня, и на палубе появилось еще одно действующее лицо: на шум подходящего судна вылез смуглый мужчина лет сорока с фонарем на груди и коротким гладкоствольным обрезом в руке, по виду таец. Что-то коротко спросив у охранника, вероятный капитан «Сайпана» кивнул, услышав ответ, и спокойно удалился, громко захлопнув за собой дверь рубки.
Баржа легонько ткнулась бортом в транцы, исландец бросил первую веревку, а я быстро выскочил на причал, начав вязать конец на большой кнехт, добытый явно в Бизерте.
Матрона уже нежно обнималась с братиком. На сходнях закудахтали две первые пассажирки, в то время как остальные почему-то не торопились подтаскивать барахло.
— Гоб, подойди-ка сюда! — крикнул Дагссон, уже установивший первый контакт и добродушно похлопывающий охранника по плечу.
Молодец, вот что значит жизненная опытность и ровный характер.
— Это Бартон. А это Гоб, хозяин судна.
— Рад видеть, — дежурно буркнул я.
— Новенькие? Впервые в Кайенне? Что у вас есть? Котируются местные динары, соль, патроны. Долговые расписки из Бизерты оставьте себе.
— Патроны, — ответил я.
— С одного киля десять патронов за первый день стоянки и по пять за последующие — это обычная такса, — важно объявил директор деревянной площадки на сваях.
Я повернулся в Сисяндре, но недовольство проявить не успел.
— Вы оцените мою покладистость и хорошее расположение, господа. Учитывая рекомендации моей благословенной сестрицы Сесилии, — продолжил кормящийся с киля, — с вас я возьму всего пять патронов, и можете стоять хоть пять дней.
— Калибр 7,62х39 подойдет?