Год Единорога
Шрифт:
— Тебя включил в отряд он сам, — она кивнула в сторону лорда Имгри. — Но ты что-то уж очень притихла сегодня утром. Чем же, интересно, он припугнул тебя так, что ты теперь и пикнуть не смеешь? Вчера-то ты кричала, что тебя ничто не заставит ехать и ты лучше умрешь…
В ее словах я не ощутила никакого сочувствия, только холодное любопытство, словно чужие страдания развлекали ее и заставляли забыть о своем горе.
— У меня была целая ночь для размышлений, — ответила я коротко.
— Видимо, это были великие раздумья, раз они тебя так успокоили! — усмехнулась
— А ты? — резко спросила я. Конечно, Маримма вчера привлекла общее внимание своей истерикой, но сейчас меня меньше всего волновали ее страхи. Я была совсем другая и, конечно, не могла бы долго играть ее роль. Пока лорд Имгри не разоблачил меня, хотя ему и незачем слишком приглядываться. Он все утро подгонял нас, потому что торопился. Но что будет, когда мой обман раскроется? Мне оставалось только надеяться, что он не рискнет обойтись со мной слишком жестоко, так как тогда у него не хватит одной девушки-невесты из обещанных по договору.
— Я? — наконец ответила мне Кильдас, прерывая мои невеселые мысли. — Как и у всех нас, у меня не было выбора. Но, как я слышала, Всадники-Оборотни очень похожи на обычных мужчин, так что мне за себя бояться нечего, — и она гордо вскинула свою красивую голову, убежденная в неотразимости женских чар, которыми ее наделила природа.
— А как они выглядят? Ты видела хоть одного? — с интересом спросила я, хотя, честно говоря, пока не задумывалась, что ждет меня в конце этого отчаянного пути.
— Да нет, я никогда не встречала их, — ответила Кильдас. — До войны они вообще не появлялись в наших долинах. Говорят, что они путешествуют только ночью, а днем их не увидишь. Те, кто заключали договор с лордами, выглядели обычными людьми, только были такие странные… — вся уверенность Кильдас пропала, и она машинально дергала и теребила завязки плаща на шее, словно они мешали ей дышать. — Может, кто-то и знает о них больше, но я ничего другого не слышала.
Краем уха я уловила звук сдерживаемых рыданий. К нам подъехала еще одна девушка. По скромной и поношенной одежде я узнала Сольфинну, сидевшую за ужином рядом с Кильдас.
— Плачь — не плачь, от этого ничего не изменится, — сказала ей Кильдас. — Тверди себе, что у тебя не было выбора, и держись как все остальные.
— Ты сама решила стать Невестой? — спросила я.
— Я… Мне сказали, что только этим я могу помочь своей семье, — грустно ответила Сольфинна. — Кильдас, конечно, права, и глупо сначала решиться, а потом плакать, но я не от страха. Просто как подумаю, что никогда больше не увижу маму… и сестер…
— А если бы тебя отдали замуж за любого лорда, что бы изменилось? — мягко спросила Кильдас. — Все равно после свадьбы ты бы уехала в дом мужа и никогда больше не увидела своих родных.
— Да я и сама понимаю это, — быстро ответила Сольфинна. — Конечно, меня все равно отдали бы замуж, и теперь мы, как и положено женщинам нашего народа, едем на встречу с сужеными. Каждая девушка рано или поздно расстается с родным домом и нередко
— Пойми простую вещь, — сказала я. — Всадникам так нужны невесты, что ради этого они заключили договор и сражались на нашей стороне, а если уж мужчина рисковал жизнью, чтобы добыть желаемое, — будь уверена, этим он будет очень дорожить, беречь добытое и заботиться о нем.
Сольфинна внимательно выслушала меня, и впервые за все время глаза ее блеснули не слезами, а робкой улыбкой. Но тут же я услышала тихий возглас Кильдас. Она подъехала ко мне почти вплотную и спросила властно:
— Кто ты? Только не говори, что ты и есть та жалкая дурочка, которую вчера пришлось чуть ли не на руках тащить в ее комнату!
Стоило ли мне и перед девушками разыгрывать из себя Маримму? Пожалуй, это было ни к чему.
— Угадала. Я не Маримма.
— И все же — кто ты? — настаивала Кильдас, а Сольфинна вытаращила на меня удивленные глаза.
— Меня зовут Джиллан. Я прожила в монастыре почти десять лет. В этой стране у меня нет родных, вот я и решила хоть таким образом выбраться из монастыря.
— Но если тебя никто не заставлял, и у тебя, как ты говоришь, нет родственников, которые получили бы от этого хоть какую-то пользу, зачем же ты поехала с нами? — удивленно спросила Сольфинна, и я почувствовала, что она никогда не поймет меня.
— Потому что кое-что принесет мне куда больше вреда, чем эта дорога в неведомое.
— И что же это такое? — спросила заинтересованная Кильдас.
— Монотонная и однообразная жизнь, которая ждала меня в монастыре, — ответила я, — а мне не хочется становиться монахиней и смиренно наблюдать, как один за другим уходят годы, почти ничего не оставляя в памяти.
Кильдас кивнула.
— Это я могу понять. Но что скажет лорд Имгри, когда обнаружит, что его провели? У него были свои причины отправить Маримму к Всадникам, и он вряд ли позволит кому бы то ни было вмешиваться в свои дела.
— Это все понятно, но я надеюсь только на то, что у него уже нет времени на возвращение в Норсдейл. Его честь обязывает доставить условленное число невест в определенное место точно в срок. И не все ли равно, кто именно будет этой невестой, если это не противоречит договору.
Кильдас рассмеялась.
— Задумано неплохо, Джиллан! Мне кажется, что это вполне может получиться. Конечно, он будет раздосадован, но тронуть тебя не посмеет, иначе у него не хватит одной невесты.
— А ты… ты, правда, не боишься? Ты сама выбрала такую судьбу? — спросила Сольфинна.
— Не знаю, может быть, мое будущее и будет страшным, но пока я счастлива. На мой взгляд, куда приятнее ехать по долине к горным пикам, чем смотреть на них с монастырской башни, — ответила я.
На самом же деле я вовсе не была такой храброй, какой хотела себя показать, и мне уже не раз приходило в голову, что даже скука и тоска монастыря, может быть, покажутся мне прекрасными по сравнению с тем, что меня ожидает, но я старалась отгонять такие мысли. Сейчас мне было не до этого.