Год Единорога
Шрифт:
«Значит, возможно, я тоже не человек?» — мелькнуло у меня в голове.
— Постарайся никому не показывать своей способности обладать двойным зрением, — повторил он снова. — Мои сородичи не доверяют и опасаются всего, что им непонятно. Они уже и сейчас смотрят на тебя с подозрением, потому что ты не похожа на других, и конечно же потому, что выбрала именно мой плащ.
Некоторое время мы помолчали, а потом я спросила:
— Это ваш лагерь?
— Походный, на пару часов, — улыбнулся он. — Если ты рассчитываешь увидеть замок или какую-то крепость, то не надейся напрасно, моя леди. Здесь наш дом — сама степь.
— Но по договору вы обязаны уйти
— Мы скоро отправимся в путь. Сначала далеко на север, а потом на запад, — он любовно погладил свою пряжку с молочно-белым камнем. — Мы — изгнанники и теперь попытаемся вернуться на свою родину.
— Изгнанники из какой страны? Может быть, из-за моря?
«Неужели мы, действительно, дальние родственники по крови?» — подумала я снова.
— Нет, наша родина здесь, на этой земле, только как бы в другом пространстве и времени. Наш род очень древний, и мы всегда были связаны с этой землей. Человеческий род Хай-Халлака — младенцы по сравнению с нами. Когда-то мы были господами над всем этим миром, и не было предела нашим желаниям. Все мужчины и женщины нашего рода обладали особыми способностями и могли по своему капризу управлять необычными силами. Хотел кто-то ощутить скорость сумасшедшей скачки — и он превращался в коня и мог скакать сколько захочется. Или стать соколом или орлом, парящим в поднебесье. Достаточно было только пожелать — и вся роскошь мира принадлежала тебе, и пропадала бесследно, если тебе она надоедала. Но чем больше мы пользовались этими силами, тем скучнее становилось жить, и уже во всем мире не находили мы ничего нового для глаз, для души и для сердца.
Мы становились все более капризными и беспокойными, и тянулись к неизвестному, пока это наконец не стало опасным. Все чаще или по случайности, или из любопытства вызывали мы силы, с которыми сами не могли справиться. Наш род старел и слабел. Силы природы, которых мы уже не понимали, обратились на нас, и страна находилась на пороге гибели. Появилась вражда между нами. Мужчины, ранее объединенные общим Братством, теперь встречали друг друга с недоверием и ненавистью. У нас стали обычными убийства не только честным мечом, но и странными, черными приемами.
И вот однажды, после очередной братоубийственной войны, было принято великое решение. Если в нашем роду появлялся человек с беспокойной и страстной душой, он должен был отправиться в изгнание. Их считали возможными нарушителями мира, а только мир и покой могли спасти нашу расу от полного исчезновения. Нам не давали возможности выбора, хотя многие из нас и так выбрали бы эту жизнь, полную опасностей и приключений. Нас просто отправили из страны, и мы должны были странствовать, пока звезды на небе не сложатся в новый узор. Тогда мы имеем право подойти к Вратам и просить позволения войти. Если мы выдержим проверку, Врата откроются и мы сможем наконец вернуться на родину, к своему народу.
— Но в Хай-Халлаке рассказывают, что первые, кто пришли в долины, уже встретили Всадников…
— У нас другая продолжительность жизни, и мы действительно видели, как первые люди пришли в эти горные долины. Но теперь приближается день, когда мы снова можем подойти к Вратам. Позволят нам или нет вернуться на родину, мы должны позаботиться о продолжении рода, поэтому и взяли невест у людей. Мы хотим, чтобы у нас были потомки.
— Но полукровки не всегда полностью наследуют качества родителей…
— Это правда, но у нас, моя леди, есть способности не только к созданию иллюзий. Мы знаем превращения, происходящие в реальности.
— А
— Они всегда будут видеть только то, что захочет хозяин выбранного ими плаща, — ответил Хейррал.
— А я?
— Ты? Если захочешь, то сумеешь видеть то, что видят остальные девушки, и это для тебя было бы лучше всего, поверь моему опыту. Мои сородичи будут очень недовольны, если поймут, что ты своей волей можешь противостоять их колдовству. Пью за наше счастье, моя леди!
Я чуть не вздрогнула от удивления, услышав его внезапно изменившийся голос, и тут же насторожилась, почувствовав, что кто-то подходил ко мне сзади. Я постаралась сделать вид, что ничего не заметила, и самозабвенно уставилась на Хейррала.
Подошедший молча стоял у меня за спиной. Он был один, и я попыталась разобраться в чувствах, которые он излучал. Ненависть? Нет, не похоже, в этом чувствовалось некоторое презрение. Скорее, досада, гнев на нижестоящего, посмевшего обойти его в каком-то важном деле и задеть самолюбие.
— А, Хальзе, ты пришел выпить за счастье невесты? — Хейррал поднял глаза на того, кто стоял за моей спиной. На первый взгляд он был совершенно спокоен, и только его тон, острый и колкий, показал мне, что Хальзе и раньше не был другом Хейррала, а теперь еще и злится на то, что остался без невесты в то время, как тот, кого он так презирал, добился успеха. Но я ничем не выдала своих мыслей и продолжала смотреть на Хейррала с не меньшим восторгом, чем другие девушки на своих женихов.
— Кажется, вечный неудачник Хейррал все-таки на этот раз добился успеха в колдовстве, — с откровенной насмешкой сказал подошедший. — Позволь же посмотреть, что принесла тебе эта удача. Хороша ли невеста, выбравшая твой плащ?
Однако Хейррал быстрым движением оказался на ногах, готовый принять вызов насмешника.
— Мой лорд? — я схватила его за руку и поразилась, какая она гладкая и холодная. — Что случилось, мой лорд?
Он помог мне подняться, и я наконец увидела того, кто подошел к нам. Он был немного выше Хейррала и так же строен, только много шире в плечах. От своих спутников он отличался только тем, что одежда его была из коричневого меха, а пряжка пояса украшена небольшим красным камнем. Но, хотя внешне они походили друг на друга, словно родные братья, я сразу почувствовала, как различны их души. И что странно — эта разница характеров почти совсем стирала внешнее сходство. Надменность и самоуверенность, убеждение, что ничто в мире не смеет противостоять ею воле, и еще гнев на слабейшего, посмевшего обойти его, — все это кипело и бурлило в душе Хальзе. Я почувствовала, что в этом человеке для меня кроется опасность и лучше бежать от него, как испуганная мышь бежит от охотящейся совы.
— Моя леди, — сказал Хейррал, незаметно пожимая мне руку, — я хочу представить тебе своих спутников. Это Хальзе, Сильная Рука.
— Мой лорд, — я собрала все свое мужество, чтобы сыграть свою роль. — Я уважаю всех твоих друзей и спутников, — слова эти были вполне вежливы, и я надеялась, что они прозвучали у меня не очень фальшиво.
Глаза Хальзе сверкнули не зеленым, а красным огнем, и улыбка получилась резкой, как удар бича.
— Это действительно прекрасная леди, Хейррал. На этот раз тебе улыбнулось настоящее счастье. Только что получит эта леди от такой твоей удачи?