Год Мамонта
Шрифт:
Сил еле хватало на то, чтобы идти в ногу со стражей. О сопротивлении было глупо даже думать. Его втолкнули в карету. Двое стражей сели с ним, третий вскочил на облучок.
Его подвезли к внушительному прямоугольному зданию, стоящему у реки на окраине, с решетками на окнах. После долгой волокиты, во время которой разных видов эльфы-клерки заполняли какие-то бумаги и задавали несуразные вопросы друг другу, Бранта определили в камеру на третьем этаже, с двумя откидывающимися к стене, если надо, деревянными полками на цепях, заменяющими кровати.
В
Как только стражники вышли и заперли дверь, Брант подошел к окну и потрогал решетку. Пять железных прутов, каждый толщиной в руку, прочно сидели в кладке.
— Ты кто? — осведомился эльф.
Не отвечая, Брант передвинулся к откидывающейся кровати и потрогал цепи. Прочные. Даже если удасться один конец выдрать из дерева, второй конец из стены не выдерешь.
— Э, — сказал эльф. — Ты! Ты кто?
— Я кондитер, — объяснил Брант. — Специалист по пряникам и атасам. Хотел попробовать местный атас, а меня сзади по башке. Ну и нравы.
Эльф некоторое время обдумывал сказанное.
— А за что тебя сюда? — спросил он.
— Вот за все тоже самое.
Эльф выдержал еще одну паузу.
— А зовут тебя как?
— Петер, — ответил Брант. — А тебя?
— Клифф. А не замышляешь ли ты чего-нибудь против правительства, Петер?
— Нет.
— А против общества?
— Тоже нет.
— А против традиций?
— Нет.
— Вот и хорошо.
Клифф удовлетворенно лег на полку ближе к окну, закинул руки за голову, и замолчал.
Брант осмотрел кованую дверь.
Побеги из тюрьмы делятся на две категории — с задействованием персонала и без. Вторая категория не подходила — на перепиливание одного из прутьев решетки, продалбливание дыры в стене или в полу, подпиливание дверных петель ушли бы годы. Оставалась первая категория.
План такой. Сперва надо подлечиться и набраться сил. Затем следует подождать, пока тюремщик или тюремщики зайдут в камеру. Выключить их всех, переодеться в одежду одного из них, и выходить в коридор и на лестницу. Дальше предстояло импровизировать.
Брант лег на полку.
Нико и Лукреция провели день весело. В Речных Садах взяли напрокат лодку и переместились на продолговатый остров посреди реки, поросший густым лесом. После прогулки они зашли в театр, где Нико начал было объяснять про влияния и течения в драматургии, но Лукреция его перебила и сообщила, что судьба главной героини похожа на ее, Лукреции, судьбу, и судьба второй героини тоже похожа. А судьба третьей героини почти ничего общего с судьбой Лукреции не имела, и об этом Лукреция тоже высказалась несколько раз. После ужина в чистом, дорогом заведении, Нико все-таки решил съездить проведать Бранта, и Лукреция поехала, разумеется, с ним.
Хозяин таверны сразу узнал Нико.
— Нет, — сказал он. — После того, как вы вышли, он заехал вещи забрать, и с тех пор не приходил. Я уж и комнату вашу сдать успел.
Нику это показалось вполне резонным. Лукреция
— Налей-ка нам вина, — сказал Нико. — Самого лучшего.
Хозяин пошел за вином. В этот момент из соседней комнаты где, как и в некоторых тавернах Кронина, помещалась бильярдная, вышла та самая девушка, которую Нико видел раньше, возможно дочь хозяина. Быстро подойдя к Нико и Лукреции, она скороговоркой отрапортовала:
— Ваш друг вернулся в одной рубашке, весь избитый. Тайни вывел его на улицу и сдал охранникам. Его отвезли в тюрьму. Это все, что я знаю.
Она круто повернулась и пошла обратно с намерением игнорировать возможные вопросы. Вопросов не было. Это ее слегка удивило, но она не остановилась.
— А где здесь тюрьма? — спросил Нико.
— На окраине, у реки, — ответила Лукреция.
— Надо его вызволить, — подумал Нико вслух.
Лукреция ничего не сказала.
— Есть несколько способов вызволения человека из тюрьмы, — изрек Нико.
— Да, но давай ты не будешь их все здесь перечислять, — остановила его Лукреция. — Давай сначала выйдем отсюда.
— Давай.
Лукреция оставила на стойке золотую монету.
Наутро тюремщик принес завтрак — пряные листья в кружке, залитые кипятком, и два атаса. Клифф, поев, пришел в благодушное настроение. Брант решил, что время расспросов наконец-то наступило. Ранее он искал случая поговорить с кем-нибудь из местных по поводу внутреннего лаза. Теперь случай представился.
— Клифф, ты никогда не слышал о внутреннем лазе?
— Слышал, — ответил Клифф, сидя на полке и болтая ногами. — А зачем тебе?
— Просто интересно. Я вот тоже слышал, но мне сказали, что все это сказки. И еще я слышал, что есть такой Волшебник.
— Есть, — согласился Клифф. — Только все это очень опасно.
— И все-таки. Ты знаешь, где этот лаз?
— Знаю. Много наших там полегло. Зайти — заходят, а обратно не возвращаются. Когда-то мы хотели наладить быстрые поставки контрабанды из Замка в Город. А то в обход шесть месяцев идти нужно, и это только туда, а обратно все восемь, поскольку зима. Но ничего не получилось.
— А что за контрабанда?
— Да так, мелочи.
— И все же?
— Замок очень любит золото. А Город очень любит Дурку.
— А что это такое — Дурка?
Клифф недоверчиво посмотрел на Бранта.
— Шутишь?
— Нет.
— Ты не знаешь, что такое Дурка?
— Нет.
Клифф пожал плечами.
— Меня взяли с поличным, — сказал он мрачно. — Прямо из Дурки. Кто-то донес. С тех пор сижу здесь. Приговор — смертная казнь. Но меня не казнят до тех пор, пока я с ними сотрудничаю. Выявляю заговоры против правительства, общества, и традиций. А всего ничего — четверть фунта. Год и два месяца пути. Зимой мерзнешь, летом за тобой гоняются патрули. Мне бы этот лаз. Я вот не верю, что это лаз наших ребят покосил. Это наверняка особи Дюка. Наверняка. Они этот лаз монополизировали, и теперь охраняют.