Год Мамонта
Шрифт:
— Это еще кто? — слабо спросил Редо. — Уберите его, и так тошно. Вор небось какой-нибудь?
— Вам, Редо, изменяет ваше милосердие, — заметил Брант. — Все мы дети Создателя. Да не пищи ты так! — рявкнул он на скулящего вора. — Что у тебя с плечом?
— Вывернуто, господин мой, как есть вывернуто!
— Стой. Не двигайся. Не двигайся, тебе говорят!
Брант стащил с вора куртку и, игнорируя невразумительные протесты, разорвал ему рубаху на плече. Теплого белья под рубахой не оказалось.
— Как же ты не мерзнешь? — спросил Брант, осматривая
— Привыкшие мы, — сказал вор жалобно. — Ой!
— Не шевелись. Это просто вывих. Сейчас будет какое-то время больно, а потом пройдет. Не шевелись.
Взявшись за ключицу и предплечье вора, Брант резким движением вправил ему сустав. Вор дико завыл и заплакал.
— Не ной, — сказал Брант. — Посиди вон на стуле. Видишь третий стул, свободный? У кровати? Посиди. Я тебе сейчас выпить принесу.
Он ушел в кладовую.
— Я тоже вор, — сказал мальчик. — Ничего в этом плохого нет. Все говорят, что это плохо, а на самом деле это не так.
— Воровать нехорошо, — заметила проститутка.
— Не говори так, дитя, — сказал вор. — Ай, как болит, как болит… Не говори так. Не знаешь.
— Когда у тебя ничего нет, а у других есть, воровать справедливо, — сказал мальчишка.
— Это тем, кто ворует справедливо, — наставительно сказала проститутка, обнаруживая материнские инстинкты, — а тем, у кого ворует — как? Вот ответь, какого им? А?
— А у них еще есть. Я ж не все у них ворую, так, мелочь какую-нибудь.
— Не говори так, ой, не говори, — сказал вор. — Когда ты так говоришь, это очень плохо. Лучше уж молча воровать. Нет, воровать я больше не буду. Темнота, и трех ступенек как не бывало. Только что были, а потом — раз и нету.
— Потише нельзя ли? — спросил Редо. — Воровать нехорошо.
— Почему же? — спросил мальчик.
— Потому что нехорошо, — отрезал Редо. — Глупо, да и поймать могут. Не кричите вы так все, у меня в голове эхо.
Брант вернулся с кувшином браги и кружкой.
— Значит, так, — сказал он, наливая вору в кружку. — Сидишь вместе с ними, — он кивнул на мальчика и проститутку, — и молишься за спасение и выздоровление. Мне нужно кое-куда сходить. Если вернувшись я тебя здесь не найду, я тебя потом из-под земли достану и опять вывихну руку, которую только что вправил, а потом сверну шею и вправлять не буду. И зубы выбью, которые еще остались. Понял, мурло?
— Понял. А он умирает, да? — спросил вор, с опаской поглядывая на Редо.
Брант тоже посмотрел на Редо.
— Не знаю, — сказал он. — Я не лекарь. Лекари все сбежали. Ты! — обратился он к мальчишке. — Оставляю тебя здесь как главного. В Храм никого не пускать, и к дверям не подходить. Пойдем, запрешь за мною вход.
Они прошли через молельный зал к главным дверям.
— А обратно как? — спросил мальчишка, уяснив, какие засовы главного входа куда нужно поворачивать.
— Обратно есть другой вход, о котором знаю только я, — сказал Брант наставительно.
Дом на улице Плохих Мальчиков пытались взять штурмом только один раз, уяснили, что он очень хорошо охраняется,
Брант открыл дверь своим ключом и очень удивился, найдя в гостиной Нико в окружении десяти воинов, молча лакающих вино.
— Вы — Брр… Брант? — спросил один из воинов, плеснув на стол.
— Все может быть, — сказал Брант, прикидывая возможные пути к отступлению. — А вы — не Брант?
— Я н… не Брант, — подтвердил воин серьезно.
— А зачем вы Нико связали? — спросил Брант.
— Он неу… неусидчив очень, — объяснил воин. — Вот ч… что, Брант. Нас прислала сюда ваша ммм… матушка. Сказала, что в… вы можете согласить… согласиться ехать с нами доб… добровольно, но ййй… если нет, мы вас насильно от… отвезем.
Он не был пьян, просто заикался.
— Куда это? — спросил Брант.
— К ней. В… войска продвигаются в юж… ном… напп… направлении. Это такой стратегический прием. Перр… перестаньте смотреть на окно. И дд… даже не дд… думайте убе… убегать! Сам Фалкон обеспокоен, он хочет в… вас видеть, вас в… везде искали перед отъездом из города. Уд… удивительное дд… дело — конспирр… раторов находят в считанные часы, а л… лояльный человек к… к… как в в… оду канул. Где это вы б… были все это время?
— В следующий раз я вас обязательно оповещу, — сказал Брант. — Оставьте ваше имя и адрес.
— В… в… нн… — сказал воин.
— Легко вам говорить! — заметил Брант.
Некоторое время воин смотрел на него, нахмурясь.
— Ну что ж, п… пойдем, господа мои, ч… что ли? — сказал он.
— Я бы оказал сопротивление… — сказал Нико.
— Хват… хватит болтать.
— Я бы…
— Я ск… сказал — хватит!
— Я бы оказал сопротивление, но я очень пьян, — высказался Нико. — Когда я протрезвею, я окажу сопротивление.
— Д… да, непременно окажите, — одобрил воин. — Я напп… напомню.
Профессионалы, подумал Брант. Матушкины друзья и соратники. Десять человек.
— Там на улице два трупа лежат, — сказал он. — Ваша работа?
— Мы их пррр… просто оглушили, — заверил его воин. — Если уд… удача их посетит, н… небось очух… аются. Впрочем, эт… о несущественно.
Лошадей своих воины, оказывается, привязали в двух кварталах от дома Риты. Это была военная хитрость — чтобы Брант не догадался, что его ждут. Наличествовала также карета. Улица была широкая, светило солнце, и нырнуть в подворотню не представлялось возможным.
Что ж. Это более или менее соответствовало планам Бранта, уверенного, что Фалкон содержит Фрику и Шилу где-то подле своей эгрегической персоны. Вот только умирающего Редо не хотелось оставлять вместе с Храмом на произвол судьбы. Да. Что ж. Оставлять нельзя. Значит, он попытается сбежать при первой же возможности и вернется в Астафию. Да? Да. Наверное именно так и следует поступить. А пока что нельзя давать этим ухарям повод его связать, как они связали Нико.
Карета и отряд проследовали вдоль набережной, перевалили через Кружевной Мост, и по прямой устремились на юг.