Год Мамонта
Шрифт:
— Турнир начинается через три дня, — сказала Рита. — Хорошо, если хочешь, мы поедем с тобой и посмотрим. Я не верю Хоку. Я буду тебя охранять пока что. Я от тебя не отойду.
— Почему бы просто всем не объявить, что я — ваш сын?
Рита встала и прошлась по комнате.
— Ты знаешь, кто я такая?
— Догадываюсь.
— Я не просто шпионка. Я вообще не шпионка.
Он пожал плечами. Она подумала, как бы все это получше преподнести.
— Нико тебе рассказывал про себя? — спросила она.
— Нико фантазер.
— Да. Но в том, что он говорит, есть доля правды.
— Ага, —
— Дурак, — сказала Рита. — Ничего смешного. Перестань ржать. Перестань, я сказала. Я — воин на тайной войне.
— Ага, — сказал Брант.
— Тайные сражения, тайные перемирия, наступление, отступление, — все это происходит непрерывно. Есть тайные переговоры. Тайное вероломство.
— Война ведется против Вантита?
— При чем тут Вантит? Вантит — это так, больше теории и мечты, чем реальность. Война ведется против Славии, в основном. Иногда, но реже, против Артании. В Артании трудно делать что-то тайно — там слишком много открытых пространств, а артанцы не похожи ни на нас, ни на славов, и вербуются очень неохотно. Не потому, что не продажны, а потому, что менталитет другой. Гораздо больше нашего боятся, что подумает деревня, если узнает. А Вантитом занимается отдельная бригада, очень специализированная. Я к ним отношения не имею никакого.
— Жаль.
— Наверное. Дело не в этом. Каждый тайный воин может все, что могут другие, плюс что-то еще, свое. Я — специалист по боли. Я умею причинять людям невообразимую боль. Когда, например, нужно заставить кого-то говорить. То есть, в просторечии я называюсь просто — палач.
Она внимательно смотрела на Бранта. Брант даже глазом не повел.
— А влияние при дворе у вас есть?
— Да. А что?
— Я хочу участвовать в турнире.
— Дался тебе этот турнир!
Странный он какой, подумала Рита. Впрочем, он и должен быть странным. Он мой сын. Что это означает, я не знаю. Знала когда-то. С тех пор забыла. А он тем временем вырос и возмужал. И что теперь с этим делать — неизвестно. Ничего я не чувствую к нему, вот что. Абсолютно ничего. Никаких чувств.
Но, позвольте, подумала она. Я ведь его сразу узнала. И сразу стала другая. И сердце билось, и в глазах темнело. Я другая. Я не такая, как была вчера утром. У меня есть сын.
— Участвовать? — спросила она. — Что ж. До следующего турнира три месяца. Я могла бы тебя подготовить…
— Нет. Я хочу участвовать в этом турнире.
— Не дури. Осталось три дня. Все участники известны.
— Но ведь у вас есть влияние?
Рита задумалась. Сын, к которому я не испытываю никаких чувств, хочет участвовать в турнире. А если бы он уехал прямо сейчас, и я бы никогда его больше не увидела? Было бы мне больно? Да, поняла она. Было бы больно. У нее вдруг перехватило дыхание.
— А что ты умеешь? — спросила она в конце концов.
— Строить.
— Я про турнир спрашиваю. На турнире не строят, разве что заграждения.
— И глазки еще строят на турнире, — подсказал Брант. — Женщины мужчинам.
— Я тебя спрашиваю…
— Я в любой категории победить могу.
Рита улыбнулась. Потом рассмеялась.
— Хвастун, — сказала она почти ласково.
— Нет, правда.
— Там собираются лучшие.
— Меня
Рита присела на край стола и неловко, неумело погладила его по голове. Он замер, не зная, как реагировать. Рита вздохнула.
— Упрямый ты, — сказала она. — Упрямый и суровый. Ладно, идем со мной. Идем, идем, чего расселся.
Они спустились в подвал, неся каждый по факелу. Помещение было огромное. Вдоль стен высились стенды с оружием разных видов.
— Бери меч, — сказала Рита.
— Какой?
— Любой. Только не свой. Твоим только в зубах ковырять после глендисов.
Брант подошел к одному из стендов. Действительно, оружие здесь было очень высокого качества. Он выбрал меч себе по руке. Рита прищурилась.
— Тяжеловат, — сказала она, но взяла такой же. — Вставай в стойку.
Брант вспомнил, что недавно он сам преподнес такой же урок Нико. Ну-ну. Он стоял с мечом в руке и смотрел на Риту. Действительно, подумал он, есть сходство. Разрез глаз. Подбородок. Эта женщина — моя мать. Стоит с опущенным мечом — в точности как Хок стоял тогда, в кафе, в Кронине, и смотрит на меня. И растеряна. И я растерян. Моя мать — палач.
Как только клинки соприкоснулись, Брант понял, что имеет дело с противником из категории, которая никогда ему раньше не встречалась на пути. Самой высшей категории, наверное. Им играли, как мальчишкой. Его обманывали, заманивали, дразнили, и в конце концов заставили войти в настоящий, неподдельный раж. Он несколько раз ощутил ягодицей удар плашмя.
— Неплохо, — сказала Рита, отступая. — Но слишком правильно. У тебя хорошие инстинкты, но они подавлены. Ты совсем не чувствуешь противника. Успокойся. Возьми себя в руки.
Брант вытер пот со лба.
— Я побеждал в турнирах, — сказал он. — Я не так плох, как кажется.
— Прекрасная выучка, — заметила Рита. — Тебе это поможет. Но у тебя есть несколько дурных привычек, от которых следует избавиться. И у тебя есть манера, свойственная всем школярам, делать ставку на сдерживание противника. Глухая защита очень утомляет, и всегда ведет к проигрышу в конечном счете. Ищи у оппонента слабые места и действуй. Еще раз. Подожди.
Она отвернулась. Почему-то ей захотелось заплакать. Она не смогла. Как сказал ее сын, «не все сразу».
На этот раз Брант вел себя спокойнее. После нескольких выпадов Рита подняла руку, сказав:
— Хватит пока. За три дня я из тебя фехтовальщика не сделаю. Попробуем что-нибудь другое. Возьми арбалет, что ли.
Брант выбрал средней тяжести оружие, натянул тетиву и вложил стрелу. Рита указала на белую точку — кусок бумаги, приколотый к противоположной стене. Расстояние — пятьдесят шагов. Брант приложился, прицелился, и надавил на спусковой крючок.
Удивленная Рита подошла к мишени и посмотрела сначала на вонзившуюся в нее стрелу, а потом на Бранта.
— Да, — крикнула она ему, — Глазомер что надо. А ну еще раз.
Следующая стрела вонзилась в стену в двух миллиметрах от первой.
— Еще раз, — крикнула Рита.
Следующая пришлась точно между двумя предыдущими. Четвертая стрела расщепила первую.
— Попробуй железо! — крикнула Рита.
Стальной болт влетел во вторую стрелу, расщепив ее на двое.
Рита перешла обратно к Бранту.