Год Мамонта

Романовский Владимир Дмитриевич

— Волчонок.

— Точно! Именно! Волчонок. Меня сбило с толку именно ваше лицо. Позвольте.

Священник взял с алтаря одну из горящих свечей и внимательно рассмотрел лицо Бранта.

— Ничего не понимаю, — сказал он. — Вы либо выдаете себя за кого-то другого, либо… нет, не знаю.

— Почему вы так решили?

— Видите ли, Волчонка привезли… ну, в общем, он был, по слухам, сыном какого-то артанского князя.

— Да. И что же?

— Вы не можете быть сыном артанского князя. В ваших чертах нет решительно ничего артанского. Обыкновенный нивериец

со славскими примесями.

— Вы видели меня, когда я был ребенком?

— Нет. И Волчонка не видел.

— Я — Волчонок.

— Не думаю. Ну, это не существенно.

— Можете вы сделать, чтобы я увидел женщину, о которой я… которую я…

— Молодой человек, женщина, о которой вы говорите — вдовствующая Великая Княгиня. С ней хотят говорить многие. Она редко говорит с кем-нибудь.

— Не шутите так, — сказал Брант. — Я люблю шутки, и я просто без ума от шутливых священников, но — не шутите.

— Я вовсе не шучу. Я вам так скажу — послезавтра начинается Большой Турнир в Итанином Рынке, на котором по традиции будут присутствовать все высокопоставленные лица, включая княжеский дом. Пойдите и посмотрите на Вдовствующую Великую. Можете попытаться там же с ней заговорить.

— Почему же не здесь?

— Потому что Храм — не место для любовных приключений.

— Это не любовное приключение.

— Идите спать. Хватит, — сказал священник, раздражаясь.

— Я обращусь к вашему начальству, — пригрозил Брант. — Скажу им, что вы отказали в помощи верующему. Вот прямо сейчас пойду к самому главному священнику и разбужу его.

— Уже разбудили, — сказал Редо. — Я и есть Главный Священник Астафии. Идите домой.

* * *

Слуга Хока отпер дверь и поклонился.

— Прошу вас, госпожа моя.

— Хозяин не спит? — спросила Рита.

— Бодрствует. Он в кабинете. Скажите ему, чтобы он заплатил мне жалование за прошлый месяц. Он явно забыл.

— А сам не можешь сказать?

— Боюсь.

Рита прошла в кабинет. Хок поднял голову от какого-то списка и поприветствовал гостью.

— Чем обязан?

— Хочу просить вас об одном одолжении.

— Ради вас — все, что угодно, если это не связано со свержением существующего правительства.

— Вы помните, в Кронине, вы собирались выпороть мальчишку по имени Брант?

Хок помрачнел.

— Помню.

— Выпороли?

— Нет. Я потерял наглеца из виду. Он теперь где-то здесь. Его видели мои люди.

— Вы все еще сердитесь на него?

— Естественно. Вы бы тоже сердились.

— Я прошу вас его простить.

— Невозможно. Он успел оскорбить меня еще раз.

— Вы говорите, что потеряли его из виду.

— Он назначил свидание моей любовнице.

— Авроре?

— Откуда вы знаете?

— Не будьте наивным, Хок.

— Да, Авроре.

— Ну и что?

— Как — что? Это, по-вашему, не оскорбление?

— Не знаю. Он знал, что она ваша любовница?

— А мне что за дело?

— Это просто самодурство, Хок.

— Возможно.

— Она все равно вам изменяет.

— Неправда.

— Правда.

— Во

всяком случае, об этом никто не знает.

— Хок, камни на дне Южного Моря знают, что она вам изменяет. Собольи муфты, в которых славские мещанки греют морозными вечерами пухлые свои руки, знают, что она вам изменяет. Что вы мне морочите голову! Мне нужен этот Брант. Это государственное дело. Мне он нужен живым и действенным.

— Вы хотите сделать его своим любовником?

— Представьте себе — нет.

— Зачем он вам?

— Будьте скромнее, мой друг.

— Как вы возбуждены, прекрасная Рита! Я просто любопытен.

— Смиритесь. Мне нужно ваше слово.

— Он назначил Авроре свидание.

— Он не придет на это свидание.

— Вы совершенно точно это знаете? — спросил Хок, прищуриваясь.

— Да.

— Ну, хорошо. Только ради вас. Но если он придет…

— Он не придет.

— …ему не поздоровится. Поверьте.

— Верю. Он не придет.

Как гора с плеч. Рита шла домой быстрым шагом. Она еще не знала, что скажет Бранту. Что нужно сказать Бранту. Услать его за тридевять земель было бы самым разумным. Хоку доверять нельзя. Сегодня он делает вид, что забыл, а завтра или через год вдруг случайно вспомнит, в самый неподходящий момент. Уехать вместе с Брантом? У нее большое состояние. Глупо как-то. Неплохо было бы сначала узнать человека поближе. Десятиминутное знакомство не повод для планирования дальнейшей жизни.

Дом был пуст. Ни Бранта, ни Нико! Идиот. Ему же велено было сидеть на месте. Где его теперь искать?

Свидание. Он назначил Авроре свидание. Это ерунда, Аврора всегда сама назначает свидания. С семи до полудня. Он пойдет на это свидание, и там его будет ждать Хок.

Рита взглянула на часы. Полночь.

* * *

Улицу Весенних Роз Брант помнил хорошо. Собственно, это была даже не улица, а очень широкий сквер, усаженный деревьями. И было на этой улице только два дома — отремонтированный квартирный, для среднего сословия, и роскошный модернизированный особняк. Брант постучал. Никто не отозвался. Он постучал еще раз. Подождал. Толкнув дверь, он обнаружил, что она не заперта.

В вестибюле горела лампа. Слуг нигде не было видно. Брант поднялся по широкой лестнице с орнаментированными перилами и выбрал самую красивую дверь. Он не ошибся — это и была хозяйкина спальня. Кровать под балдахином. Плюшевые драпировки. Прикроватный столик с двумя золотыми кубками. Сама хозяйка, в кресле, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту.

Брант круто обернулся, одновременно выхватывая меч. Никого. Еще полоборота. Опять никого. Он повернулся бы еще раз, но тут его схватили сзади за локоть и за волосы, и он почувствовал, что падает. Кисть руки пронзила невообразимая боль, и он выронил меч. Он упал на бок и хотел было вскочить, но ему не дали. Он хотел перекатиться на спину, но у него ничего не вышло. Сидя рядом с ним на корточках, Рита одной рукой взяла его за ухо, а другой приставила к его горлу кинжал.