Год зеро
Шрифт:
— И что это значит?
— По какой-то причине клон — девочка — обладает врожденным иммунитетом. Возможно, существуют некие химические барьеры на ее коже, в дыхательном или желудочно-кишечном тракте. Выяснить не удалось. Вот только ее невосприимчивость к вирусу нам не передается. Это все, что мы знаем. Она — тупик.
Неандертальцы! Клоны возрастом две тысячи лет! Это какое-то фантастическое место!
— А я вам на что? — спросил он.
— Пришло время сделать следующий шаг, — ответила Миранда. — Я хочу, чтобы его сделали
— В сторону от чего?
— Вы же антрополог. А клоны — своего рода племя.
— Вы хотите, чтобы я занялся их изучением?
Это звучало достаточно просто. Он был археологом, а не этнографом. И зачем воровать дармовую еду? По правде сказать, Лос-Аламос был для него лишь остановкой в пути. Он исчезнет без всякого сожаления, как только заставит Окса говорить: его здесь ничто не держит.
— Предупреждаю: никаких контактов, — сказала Миранда. — В комнате у каждого из них — камеры. Наблюдайте и слушайте. Перехватывайте их мысли.
Клон что-то выкрикнул. Это прозвучало как «Ребекка!». Он звал женщину, возможно — свою жену либо дочь. Взывал к ней, находясь здесь, по ту сторону смерти. Может, надеялся, что они воссоединятся?
Крик потряс Натана Ли. Голос отдалился и стих. Клона вывели из помещения — в какую-нибудь лабораторию. В бассейн опустили сетку — выловить части плодного мешка.
— Вы хотите, чтобы я из ваших животных сделал людей, — констатировал он.
— А вы не одобряете нашу работу? — спросила она.
— А что это меняет?
Миранда продолжала смотреть на него.
— Никто не знает, как много они на самом деле помнят, — сказала она. — Не исключено, что самую малость. Мы никогда не преследовали цель узнать о их былой жизни. Но они плачут. Кричат. Может, вы сумеете дать им хоть капельку утешения.
— Утешения, — повторил он.
— Их сотворили мы.
— А они знают?
— Это к делу не относится. Совсем не важно, если они даже понятия не имеют, кто мы. Но не так-то просто отринуть собственных детей.
Миранда была так серьезна, будто он каким-то образом являлся частью ее искупления.
19
КОСТИ ЗАГОВОРИЛИ
Начало августа
Натан Ли вошел в мир монстров.
Неделю он не спускался в так называемый Приют — секцию камер в подвале № 5. Для начала он расположился в Некроархиве, жутковатом хранилище образцов человеческих тканей. Он взялся их систематизировать, отчасти желая привести в порядок свои мысли, но в основном, чтобы познакомиться поближе с костями на их пути к живой плоти. Здесь были зубы, высохшие ткани мускулов, сморщенные органы в банках, колбах и мензурках, черепа, ногти и длинные кости, пронумерованные маркером или красным лаком для ногтей. Один из двадцати трех людей был буквально сотворен из серебра — из соскобов пятнышка крови на монете с головой царя Ирода.
И вот через шесть
— Знакомо? — спросил его с порога капитан.
— С Катманду не сравнить, — ответил Натан Ли.
Здесь жизнью не пахло. Не было даже насекомых. Царство металла и неразрушимого пластика. В каждой камере имелись кровать, унитаз и раковина. В высоком потолке виднелась насадка душа, в полу — слив, камера наблюдения вмонтирована в «глазок». Микронные фильтры очищали воздух помещения. Обитатели подвала жили в полной стерильности.
Продолжив свой обход, Натан Ли заглядывал через плексигласовые смотровые щели, установленные на уровне глаз: узники по большей части пребывали в полудреме. Они укрывались тонкими одеялами; одежды не было вовсе. Раз в день из душа их обдавали мыльным раствором и дезинфицирующим средством.
— Нас они видеть не могут, — рассказывал капитан, — но знают, что мы здесь. Миранда уже, наверное, говорила вам: никаких контактов. Только наблюдение.
Сто раз говорила.
— Я в курсе, — кивнул Натан Ли.
По пути к мониторному залу текущего контроля капитан показал на дверь с номером 1 в самом конце.
— Туда не суйтесь, — сказал он. — Просто забудьте о ней.
В зале было темно и прохладно. Двое охранников сидели в креслах, которые могли скользить на колесиках взад-вперед вдоль мониторов. Натан Ли быстро подсчитал в уме: восемьдесят экранов, по два на камеру. Мониторы светились только в тех, что были заняты. Капитан тут же выключил экраны камеры № 1 и представил Натана Ли охранникам.
— Мистеру Свифту необходимо узнать наших ребят как следует, — сказал он. — Он имеет право находиться здесь и смотреть за происходящим на экранах. Также слушать в наушниках. Вы можете разговаривать с ним. Делиться информацией. — Капитан показал на мониторы камеры № 1. — К этой у него допуска нет. Все ясно?
— Так точно, сэр, — ответили оба.
Один из охранников придвинул кресло Натану Ли и освободил в конце длинного стола место для его желтого блокнота.
— Не хотите хлебнуть? — спросил он, наливая кофе в щербатую кружку.
Уходя, капитан спросил:
— Сколько вы просидели в азиатской тюрьме?
Вопрос был задан с умыслом. Оба охранника навострили уши. Теперь они знают, что им предстоит делить наблюдательную будку с бывшим заключенным: это честно.
— Семнадцать месяцев, — ответил Натан Ли.
— Только не пытайтесь устроить кому-нибудь побег, — сказал капитан.
— «Никаких контактов», — процитировал Натан Ли.