Голоса в темноте
Шрифт:
Я бросилась на кухню.
— Нашла свою машину! — сообщила я гостям и хозяевам.
— Чудесно. — Гай даже вздрогнул. — Просто замечательно. Где она?
— Судя по всему, на полицейской площадке в Боу. Отправлюсь туда завтра утром. Тогда больше не потребуются никакие такси. — Я схватила бутылку и налила себе полный бокал вина.
— Но как ты ее возьмешь? У тебя же нет ключей, — посмотрел на меня Гай.
— О! — Я почувствовала, как меня захлестывает отчаяние. — Я об этом не подумала.
— Можно вызвать слесаря, — вежливо предложила Иззи.
— Нет, я знаю! — возразила я. — В квартире у Терри есть запасные ключи. Правда, спрятаны бог знает где. В каком-то тайничке, о котором я позабыла. Черт, придется снова туда тащиться. А я надеялась, что все кончится сегодняшним вечером.
— Но хотя бы вернешь свою машину. Уже кое-что.
— С этого и начнем.
Я падала, падала с большой высоты. Ничто не могло меня удержать. Вокруг был безмолвный, черный воздух, и я погружалась сквозь него во мрачные глубины. Слышала, как дико кричу в ночи. И как мне отзывается эхо.
А затем от внезапного толчка проснулась и лежала, не в силах перевести дыхание. Подушка стала влажной от пота. Я чувствовала, как пот, словно слезы, катился по щекам и шее. Я открыла глаза — было совершенно темно. На сердце тяжесть, будто грудь придавило огромным грузом. Я слышала собственное дыхание, но оно рвалось изнутри хриплыми толчками. Что-то было не в порядке: воздух застревал в груди, и спазм опять перехватывал горло. «Вдыхай, выдыхай. Медленно. На раз-два, на раз-два. Втягивай воздух в легкие, секунду подержи и выдыхай».
Кто там? Рядом был человек. Скрипнула половица. Я хотела сесть, но тело не шелохнулось. Хотела крикнуть, но не издала ни звука. Скрипнула еще одна половица. Стало слышно, как кто-то дышит. Прямо за дверью. Я распласталась на подушке, чувствовала, как разевала рот, но крика не получалось. Снова дыхание, шаги, тихое, задушенное покашливание.
— Нет, — наконец сказала я. — Нет. — Чуть громче: — Нет, нет, нет. — Слова переполняли голову, отскакивали от стен комнаты, крушили мне череп, рвали горло.
Дверь отворилась, и в прямоугольнике света появилась черная фигура.
— Нет! — еще громче выкрикнула я и, почувствовав руку на плече, забилась на кровати. — Нет, нет, нет, пожалуйста, не надо!
— Эбби, Эбби, проснись. Все в порядке. Это только сон.
— Господи!
— Эбби!
— Боже мой, — хныкала я.
— Тебе снился кошмар.
Я схватила руку Шейлы и прижала ко лбу.
— Ты вся мокрая. У тебя, должно быть, лихорадка.
— О, Шейла! Это было ужасно.
— Бедняжка. Я принесу тебе полотенце. Накроешь им подушку. Все будет хорошо.
— Извини, я тебя разбудила.
— Нет, я шла в ванную.
Шейла скрылась и вскоре вернулась с большим полотенцем.
— Теперь все в порядке?
— Да.
— Если понадоблюсь, позови.
— Спасибо. И вот еще что: оставь дверь открытой и свет в коридоре.
— Он очень яркий.
— Ничего.
— Ну, тогда спокойной ночи.
— Пока.
Шейла ушла, а я снова легла в кровать. Сердце все еще громыхало, как барабан. Горло болело от крика. Я ослабла, вся подрагивала, изнутри поднималась липкая тошнота. В дверь из коридора проливался свет. Я смотрела на него и ждала, когда настанет утро.
— Куда я могла их спрятать?
— Ни малейшей идеи, — ответил Терри. Он все еще был в халате — том самом, который я подарила ему на прошлый день рождения. Пил крепкий черный кофе и курил сигарету за сигаретой. В комнате стояла синяя духота, с вечера впитавшая запах окурков и чеснока. Но никаких следов женщины.
— Нет ни в одном из ящичков шкафа и в той деревянной вазе, куда складывался всякий мелкий хлам. И в ванной тоже нет.
— А почему они должны быть там?
— Я не утверждаю, а просто констатирую, что их в ванной нет.
— Понятно. — Терри закурил очередную сигарету. — Мне пора уходить. Ты еще долго?
— Столько, сколько надо, чтобы найти ключи.
— Ну уж нет!
— Прости?
— Эбби, ты здесь больше не живешь. Ты, наверное, забыла, что ушла от меня. Нельзя же вот так нагрянуть и вести себя подобным образом.
Я перестала рыться и посмотрела на него:
— Ты это серьезно?
— Пойду одеваться, пока ты ищешь, — ответил он.
Я снова проверила ящики на кухне и в гостиной, распахнула и захлопнула дверцы буфета. Я перерыла все — посуду, консервные банки, пакеты с мукой, рисом, овсянкой, чаем и кофе, бутылки с маслом, уксусом и соевым соусом, но ключей не было. Не обнаружила я их и на крючках для кружек, на притолоке двери между двумя комнатами, на книжных полках и в шкафчике с канцпринадлежностями, в стеклянной вазе, куда я кладу — обычно клала — всякую мелочь: резинки, скрепки, кнопки, ленты для волос, марки, тампоны.
Терри вернулся в комнату, стоял, засунув руки в карманы пальто, и нетерпеливо звенел монетами.
— Знаешь, — сказала я ему, — ты не хочешь меня здесь оставлять, но давай договоримся так: иди-ка ты спокойно на работу, а когда вернешься, меня здесь не будет. Я ничего не стащу. Даже не возьму своего. Владей на здоровье. Вполне могу начать жизнь с чистого листа. Обязуюсь не писать непристойностей губной помадой на зеркале в ванной. Найду ключи и смотаюсь. О'кей? Терри еще позвякал деньгами.