Голоса в темноте
Шрифт:
Пара скрученных друг с другом черных перчаток, моя разъехавшаяся в переплете записная книжка. Четыре черные ручки, одна подтекает. Тушь для ресниц. Два тампона. Полпакетика мятных конфеток «Поло». Я машинально положила одну в рот — пусть забьет вкус вина. Пачка салфеток. Карамелька. Нитка бус. Три тонкие ленты для волос — теперь они мне не нужны. Расческа и маленькое зеркальце. На пол упал кусочек фольги. Я подобрала его, но это оказалась плотная серебряная упаковка с двумя таблетками, правда, одной уже выдавленной. Я поднесла упаковку к свету и прочитала название: левонелл,
Однако я этого не сделала. А заварила себе чаю и позвонила Шейле и Гаю, но нарвалась на автоответчик. Сказала, что вечером не вернусь, поблагодарила за все и пообещала вскоре связаться. Надела свой кожаный пиджак, положила ключи и таблетку во внутренний карман и вышла. Машина стояла на прежнем месте. Только теперь под примерзшую щетку стеклоочистителя была подсунута завернутая в полиэтилен квитанция на штраф.
Разберемся с этим потом. А пока я свернула на Кэмден-хай-стрит и шла до тех пор, пока не повстречала аптеку. Она уже закрывалась. Я подошла к рецептурному отделу, работавший там молодой азиат спросил, не может ли он мне помочь.
— Надеюсь, — сказала я. — Я только хочу узнать, от чего вот это лекарство. — И протянула ему серебряную упаковку.
Аптекарь нахмурился:
— Это ваше?
— Да... То есть нет. Ведь если бы это было мое, я бы знала, что это такое. Согласны? Я это нашла. В комнате своей младшей сестры. И хочу убедиться, что таблетки не представляют опасности. Потому что видите, второй здесь нет.
— Сколько лет вашей сестре?
— Девять, — наобум ответила я.
— Понятно. — Аптекарь бросил упаковку обратно на прилавок и снял очки. — Это контрацептив «скорая помощь».
— То есть?
— Таблетки, которые принимают наутро.
— О!
— И вы утверждаете, что вашей сестре только девять?
— Господи!
— Ей следует показаться врачу.
— М-м... дело в том... — Я осеклась. В аптеку вошел покупатель, встал за мной и с интересом прислушивался.
— Как вы думаете, когда она ее приняла.
— Давно. Десять дней назад или около того.
У аптекаря появилось неодобрительное и какое-то ироничное выражение.
— Вообще-то их принимают по две. Одну не позднее семидесяти двух часов после сношения, желательно раньше. А вторую — через двенадцать часов после первой. Так что ваша сестра может быть беременной.
Я схватила с прилавка таблетку.
— Разберусь. А вам — большое спасибо. — И выскочила на улицу.
Ледяной дождь приятно охладил пылающие щеки.
Глава 9
Я поняла, что случилось. Слышала, что такие нелепости совершали и другие. Даже друзья. Как трогательно. Вернувшись в квартиру, я сразу же позвонила Терри. Его голос звучал так, словно я его разбудила. Я спросила, не приходила ли мне утром корреспонденция.
— Да, была пара конвертов, — пробормотал он.
— Мне должны были прислать мою новую кредитную карточку. Обещали успеть сегодня.
— Если хочешь, перешлю ее тебе.
— Это совершенно неотложно. А я тут как раз по соседству.
— Хорошо, но...
— Буду у тебя через полчаса.
— Мне послышалось, ты сказала по соседству.
Я пыталась придумать умное объяснение, но не смогла.
— Мы с тобой много говорим, тебе придется долго ждать, пока я приеду.
К тому времени, когда я оказалась в его квартире, Терри успел открыть бутылку вина. Он предложил мне бокал, и я не отказалась. Следовало проявить тонкость. Начать с подходом. Он оценивающе посмотрел на меня. Я хорошо помнила этот взгляд: он словно прикидывал стоимость какого-то хитроумного предмета антиквариата.
— Я вижу, ты нашла свою одежду, — начал он.
— Да.
— И где же она оказалась?
Я не хотела рассказывать. И не из-за ослиного упрямства. Мне казалось, чем больше в эти дни путаницы, тем лучше. Пусть те, кто знает, кто я такая, понятия не имеют, где я нахожусь. А те, кто в курсе, где я живу, пусть не догадываются, что я за человек. Так будет безопаснее. Во всяком случае, я хотя бы буду перемещающейся мишенью.
— Оставила кое у кого, — объяснила я.
— У кого?
— Ты не знаешь. Так где моя почта?
— Положил на стол.
Там оказалось два конверта. Один — вопросник о моих покупательских привычках. Его я немедленно отправила в мусорную корзину. Другой — с пометкой «специальное отправление» — обещающе твердый на ощупь. Я разорвала упаковку. Внутри была новенькая кредитная карточка. Я имела кров, одежду, кое-какие компакт-диски, а теперь еще обзавелась кредитной карточкой. Похоже, я постепенно возвращалась к жизни.
— Кое-что из моей мелочевки все еще здесь.
Я потягивала вино, а Терри выпил залпом. Я уже собиралась сделать ему замечание по поводу спиртного, но с облегчением вспомнила, что это меня больше не касалось. Это теперь забота Салли. Но может быть, он с ней не пьет?
— Забирай в любое время, — предложил он.
— Мне некуда их положить. Это спешно? Когда Салли переезжает?
— Мы знакомы всего две недели. Она только...
— Послушай, Терри, я категорически не желаю обсуждать, что она для тебя значит.
— Я говорил о тебе. Хотел объяснить, что расстроился из-за случившегося с тобой. — Он попытался глотнуть из пустого стакана. Опустил глаза, затем снова посмотрел на меня. — Мне жаль, Эбби, что я тебя ударил, и я не оправдываю себя. Это моя вина, и только моя, и я ненавижу себя за это.
Я прекрасно знала такого Терри — виноватого, который признавал все, что угодно, обещал никогда больше так не поступать и извинялся. Я слишком часто ему верила, и он сам себе тоже.
— Все в порядке, — ответила я. — Тебе совершенно ни к чему себя ненавидеть.
— Понимаю, как трудно со мной было жить.
— Я тоже не сахар.
Терри горестно покачал головой:
— В том-то и дело, что с тобой было просто. Ты интересная, великодушная, забавная. Если не считать нескольких минут после утреннего пробуждения. Все мои приятели считали, что я был самым счастливым мужчиной на свете. Ты терпела меня, не хотела оттолкнуть.