Голоса в темноте
Шрифт:
В конце улицы я заставила себя остановиться и огляделась. Удары сердца сделались реже. За мной никто не гнался, хотя разве можно утверждать это точно? «Думай, Эбби, — уговаривала я себя. — Думай, если хочешь остаться в живых». Но голова не работала. Я могла только видеть и чувствовать. Рисовала картины в мозгу: Бен и Джо вместе, Бен и Джо обнимались. Я закрыла глаза — опять та же тьма потерянного времени. Она нахлынула на меня. Не видно ни зги. Только глаза, которые смотрят на меня и на Джо. Бабочка на зеленом листе, дерево на холме, мелкий ручей, прозрачная глубокая
Двинулась дальше — на сей раз не бегом, но все еще не зная куда. Миновала парк, спустилась по склону. Я шла в сторону дома Джо, хотя понимала: туда нельзя. По улице ехало много машин и по сторонам стояли деревья и магазины, где продавали кондитерские изделия, шляпы, свечи и рыбу. Вдруг я заметила лицо Джо. Моргнула, и оно, разумеется, исчезло. Просто женщина шла по своим делам и не подозревала, насколько ей повезло, что она в безопасности.
Я знала, что проследила Джо вплоть до двух последних часов ее свободы, когда в среду во второй половине дня она пошла за котенком. А на следующий день пропала и я. Но это все, что мне удалось раскопать. Жалкие осколки истины.
Я возвратилась на собственный след и оказалась на улице, которая вела на Луин-Кресент. Повернула налево в переулок и постучала в дверь убогого дома с забитыми окнами. Внутри раздавалось мяуканье, и мне почудилось, что повеяло запахом мочи. Послышались шаркающие шаги. Дверь приоткрылась на длину цепочки, и на меня уставились недоверчивые глаза.
— Что надо?
— Бетти?
— Да.
— Я Эбби. Приходила к вам два дня назад, спрашивала насчет своей подруги.
— Да, — снова проговорила она.
— Можно войти?
Бетти сняла цепочку и открыла створку. Я вошла в жаркую затхлую комнату с шевелящимся ковром из кошачьих шкурок. В нос ударила вонь. На Бетти были тот же самый вываленный в шерсти синий халат, на котором не хватало пуговиц, толстые коричневые спортивные брюки и тапочки. Бетти была настолько худа, что ее руки казались ветками, а пальцы прутиками. Кожа собралась мешками на высохшем лице.
— Значит, снова вы, — проворчала она. — Никак не отстанете?
— Забыла вас кое о чем спросить.
— О чем же?
— Вы сказали, что видели мою подругу. Джо. — Бетти не ответила. — Ту, что просила у вас котенка, а вы ей не дали, потому что...
— Я знаю, о ком вы говорите.
— Я не спросила о мужчине, с которым была в прошлый раз. Подождите. — Я порылась в сумке и достала полоску снимков Бена. — О нем.
Бетти бросила мимолетный взгляд на фотографии.
— Ну и что?
— Вы его узнаете?
— Как будто.
— Да нет. Я хотела спросить, вы его узнали в прошлый раз?
— Вы очень путаная юная леди. — Она наклонилась и погладила тыкающегося ей в ногу рыжего кота, и тот заурчал так громко, словно завели трактор.
— То есть я хочу спросить вот что: вы видели его до того, как он приходил со мной?
— До того?
— Хорошо, поставим вопрос по-другому: вы видели его больше одного раза? — спросила я от отчаяния.
— Когда я его видела?
— Да.
— Что
— Да — когда вы его видели? — Я почувствовала, что мне вот-вот станет плохо.
— Это я вас спросила: «Когда я его видела?» «Да» — не ответ.
— Все, что я хочу знать: видели ли вы его до нашего прихода два дня назад?
— Всякие тут шляются. Он что, из муниципального совета?
— Нет, он...
— Иначе я не пущу его к себе.
— Он не из муниципального совета.
— К вашему сведению, кошки от природы чистоплотные животные.
— Да, — сникла я.
— Некоторым не нравится, как они охотятся. Но такова уж их натура.
— Понятно.
— Я не отдаю своих кисок тем, кто считает, что их можно выпускать из дома. Так и сказала вашей приятельнице, когда она заявила, что собирается выгонять котенка на прогулки. Сказала, что это не годится. Бедняжку задавят, и все.
— Да. Спасибо. Извините, что побеспокоила. — Я повернулась и собралась уходить.
— У меня не то что у этих хиппи.
— У хиппи?
— Да. А где же еще? Уж там-то ни за чем не следят. — Бетти презрительно фыркнула.
— А что... гм... у этих хиппи кошек так же много, как и у вас?
— Вот еще! — ответила она. — Конечно, нет.
— Вы сказали моей знакомой о них?
— Наверное.
— Бетти, где они живут?
Не понимаю, почему я так спешила. Наверное, боялась, что остынет след. Теперь я знала, куда дальше направилась Джо. Я подобралась к последним часам ее финального дня. Все остальное померкло — я видела только неясные очертания ее удаляющегося силуэта и, спотыкаясь, двигалась по ее стопам. Но кто шел за мной? Кто преследовал меня?
Бетти назвала этих людей хиппи. Но из того, что она сказала об их спутанных волосах и заплатанной одежде, я заключила, что они путешественники новых времен. Бетти сообщила, что они живут в заброшенной церкви в Айлингтоне, и я молила Бога, чтобы эти люди не двинулись куда-нибудь дальше. Я выскочила обратно на главную улицу и стала голосовать такси. И поскольку не знала точного адреса, но представляла район, попросила женщину-шофера отвезти меня в Энджел. Оттуда доберусь пешком. Я продолжала оглядываться назад. Продолжала высматривать, не мелькнет ли снова только что виденное лицо. Но никого не замечала, хотя меня не покидало леденящее чувство, что времени у меня осталось немного. От нетерпения и досады на пробки я сдвинулась на самый край сиденья и негодовала каждый раз, когда зажигался красный сигнал светофора.
Когда мы оказались в Энджеле, уже темнело или по крайней мере начинали меркнуть краски дня. Я потеряла всякое ощущение времени — даже не представляла, какой теперь день недели. Не выходной — это я точно знала. Большинство людей проводили время на работе, сидели в отапливаемых офисах, пили кофе из автоматов и устраивали встречи, потому что это казалось им важным. Я расплатилась с таксисткой, вылезла из машины и обошла полузамерзшую лужу. С низкого, насупленного неба падали редкие хлопья снега. Я подняла воротник куртки и пошла вперед.