Головоломка

Тилье Франк

Да, эта больница – идеальное место для беспрецедентной охоты за сокровищами.

– Здесь повсюду камеры, – сказала Хлоэ.

Гадес кивнул.

– Конечно, – согласился он, выдохнув облачко пара. – Шестьдесят четыре камеры установлены в стратегически важных точках. Это позволит мне следить за передвижениями каждого игрока, так сказать, из командного пункта. Есть еще одна причина, по которой помещения оборудовали камерами.

Гадес повел их дальше. В глубине коридора, в нише за стеклом, лежали пачки денег. Илан вспомнил телевизионную

игру, в которой участники видели свой потенциальный выигрыш, но не могли к нему прикоснуться. В стальную раму, обрамляющую стеклянный сейф, был врезан замок. «Значит, его можно открыть… Теоретически…» – подумал Илан.

– Вот триста тысяч евро. Стекло пуленепробиваемое, но вы понимаете, почему мы хотим сохранить в тайне место проведения игры.

Глаза Хлоэ сверкали от возбуждения. Вид кучи денег кого хочешь приведет в восторг.

– Как много сил и средств потрачено на игру, – прошептала Хлоэ. – Все мы анонимы, а на этой планете никто не дает денег просто так. Кто и почему финансирует игру? Должна быть серьезная мотивация.

Гадес ответил с секундной задержкой:

– Вы все узнаете, если пойдете до конца. Надеюсь, сумма приза будет подстегивать вас каждый день и час на всем протяжении игры.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Умеете заинтриговать…

– Этого требует моя роль.

Через несколько минут они добрались до места, выглядевшего не таким запущенным, как другие помещения. Очевидно, именно здесь находилась зона обитания пациентов. Слева – душевые, явно отремонтированные, чистые туалеты, большая, полностью оборудованная современной техникой кухня. В глубине, по правой стороне коридора, тянулся ряд дверей. Гадес открыл одну из них и сказал Илану:

– Вы находитесь в той части здания, которая была обустроена специально для вас. Надеюсь, всем будет удобно. Вот ваша комната. Входите и ждите объяснений, которые я дам через несколько минут.

– Я надеялся на теплый прием, с веселой музыкой и шампанским, чтобы взбодрить нас перед началом игры, – съязвил Илан. – А где чирлидерши?

Илан шагнул за порог. Обстановка была спартанская. Простая кровать, стол, на столе поднос с тарелками, на тарелках – горячая еда, четыре стены, окно с решеткой, небольшая туалетная комната в нише. В углу висел динамик. Илан посмотрел на дверь и поднял темные глаза на Гадеса:

– Ручки с внутренней стороны снова нет. Как я выйду, если вы меня здесь закроете?

– В лаборатории вы нашли способ. Сумеете и здесь, я уверен.

– А Хлоэ?

– Ее комната находится чуть дальше по коридору. Сейчас я провожу туда вашу подругу.

– Если позволите, я поговорю с ней минутку. Без свидетелей.

– Конечно, конечно…

Гадес отошел в сторону, и Илан втащил Хлоэ в комнату, где было по-настоящему тепло благодаря электрической батарее, стоявшей в изножье кровати.

– Помнишь то утро, когда ты пришла ко мне, чтобы рассказать о «Паранойе»? Накануне мне приснился кошмар. С тех самых пор происходят события,

странным образом совпадающие с эпизодами моего сна.

– Илан, сейчас не лучший момент…

– Ошибаешься. Мы вляпались по полной программе. У задержанного, которого везли те полицейские, была полоса на шее, похожая на след от петли. В моем сне человек с наволочкой на голове удавился на прутьях изголовья своей койки. Такой, как эта. – Он кивнул на стоявшую у стены кровать. – Угадай, где это случилось?

Хлоэ пожала плечами.

– В палате психушки! Да, выглядела она иначе, но согласись, совпадение немыслимое. Как ты объяснишь подобное?

– Насчет борозды на шее ты уверен? Я ничего не заметила. У мужика был мешок на голове. Ты вполне мог…

– Все придумать? Нафантазировать?

– Мозг человека перманентно перестраивается, – со вздохом произнесла Хлоэ. – В стрессовых ситуациях он моделирует воспоминания, которые накладываются на реальность и заставляют человека чувствовать себя непобедимым. Я прошла через нечто подобное во время истории с погребальными крестами. Ты много перенес за последние дни, и твое сознание спуталось. Воспоминание о сне постоянно меняется, включая в себя элементы окружающей жизни.

– Нет. Все подлинное, настоящее. Я…

– Настоящее? Ты говоришь о сне, Илан, о том, что произошло у тебя в голове. Хоть это ты, надеюсь, понимаешь?

– Понимаю.

– Ты никому не пересказывал свой кошмар?

– Нет.

– Тогда откуда взялась идиотская идея, что он как-то соотносится с происходящим здесь? Если ты считаешь, что запомнил сон во всех деталях – в чем я сильно сомневаюсь, – будем считать происходящее странными совпадениями, договорились? Или у тебя есть другое объяснение?

Илан не ответил. Он знал, что не ошибается, но сколько-нибудь логичного ответа Хлоэ дать не мог.

– Увидимся позже, – добавила девушка. – Только не хандри, ладно? Ты должен быть на высоте. Не забывай, мы в «Сван-сонг». Эта больница – настоящая легенда, я всегда мечтала попасть сюда. Вся история безумия и психиатрии с конца девятнадцатого века сконцентрирована в этих заброшенных стенах. Больница в нашем полном распоряжении, это редчайший шанс.

Илан взял ледяную руку Хлоэ в ладони и посмотрел ей в лицо – грустно и нежно:

– Когда я пришел к тебе домой и увидел, что квартира пуста, подумал – ты с ними, предала меня по какой-то непонятной причине, вовлекла в адский водоворот. Прости за подлые мысли.

Хлоэ улыбнулась:

– Прощаю все и сразу. Ты был не в себе.

– Спасибо. Еще одно – напоследок. Это насчет арестанта. Тебе не кажется странным рассказ легавых о восьми убитых игроках? Они тоже участвовали в соревновании. Их было восемь – как нас. И произошло это тоже в декабре.

– Согласна, работа слишком топорная. Думаю, они хотели заставить нас нервничать. Ты был прав, полицейские участвуют в игре и рано или поздно вернутся. Удачи тебе на завтрашний день.