Головоломка
Шрифт:
– Соломинки я не нашла, так что пейте аккуратно, не торопитесь…
Он сделал несколько больших глотков и откинул голову на подушку. Санди Клеор вернулась на свой неудобный стул. Она была молода, но кости у нее разболелись – Люка уже три часа рассказывал ей свою историю. Доктор убедилась, что на карте памяти осталось достаточно места, и нажала на кнопку.
– Как ваш сын? – поинтересовался пациент.
Лицо врача было спокойным, но очень усталым, под глазами появились темные
– Ему гораздо лучше. Он спит. Я обещала вернуться сразу после обеда, вот няня и забеспокоилась. – Она потерла лоб. – Со всеми этими событиями забыла позвонить. Странно, раньше со мной такого не бывало.
– Да, память иногда шутит с нами странные шутки. Трудно, наверное, растить ребенка одной? В том, что вы не всегда успеваете вернуться домой вовремя, есть доля нашей вины. Из-за нас мужу надоело вас ждать. Мы эгоисты, но не осознаем этого.
Проницательность Шардона, так много дней проведшего на больничной койке, была просто поразительна. Клеор решила не лукавить – этот человек заслуживает искреннего ответа.
– Издержки профессии. Муж получает жену-психиатра вместе с пациентами. Как говорится, два в одном.
– Лучше бы вы сидели дома, как моя мать. Домохозяйкой быть куда спокойней. Мой отец работал на заводе, а когда возвращался домой, на столе был накрыт ужин.
– Вы помните, чем занимались ваши родители? – удивилась Клеор.
Он улыбнулся, но от ответа уклонился.
– Странно, все то время, что меня тут лечили, я ни на секунду не подумал, что вы можете быть замужем. Я даже не представлял, насколько вы…
Она скрестила руки и слегка отстранилась.
– У вас были другие заботы.
– О да, заботы! Лежишь в девятиметровой палате, а тебя весь день накачивают какой-то дрянью… Так что скажете о моем рассказе?
– Увлекательный. Интригующий. Должна признать, что…
– Вы пока ничего не понимаете. Не беспокойтесь, части головоломки постепенно встанут на свои места, одна за другой. Любите головоломки, доктор?
– В юности очень любила.
– Забавно, что больше всего увлекаются головоломками дети и старики. А так называемые взрослые к ним равнодушны. Я всегда обожал головоломки. У всех у них одна особенность: каким бы ни был размер, они становятся совершенно ненужными, бессмысленными, если не хватает последней части. Той, которая завершает целое. Ставит точку, венчает усилия…
Он закрыл глаза. Его лицо было совершенно спокойным, даже умиротворенным. Санди Клеор бесшумно положила диктофон на колени.
– Ладно, давайте продолжим, – сказал он. – Я прекрасно
Клеор слушала, и ей казалось, что она падает и вот-вот достигнет дна, но пациент продолжал, и у нее под ногами разверзлась новая, еще более глубокая пропасть.
Психиатр поймала на себе взгляд Шардона и не без труда сумела сохранить внешнюю невозмутимость.
Кто же он такой, этот человек?
Как глубоко тьма проникла в его душу?
– Судьба умеет быть жестокой, но иногда отлично все устраивает, – шепнул Люка.
33
Илан медленным шагом вернулся в лечебное крыло. Глухой шум в голове наконец затих, приступ, оказавшийся сильнее всех предыдущих, прошел, но он не знал, как долго пролежал на полу, зажав ладонями уши и борясь с подступающим безумием.
Ему было страшно. Он боялся не того, что находилось вокруг – каким бы зловещим ни был этот дом, не темноты за окнами, а того, что таилось внутри его существа. Казалось, что какой-то неизвестный вирус постепенно пожирает его сознание, что окружающие наблюдают за ним со дна его собственных глаз, а вокруг витают неприкаянные души и что-то ему нашептывают. Где-то рядом хлопнула дверь, и Илан вздрогнул от неожиданности. Другие участники начали действовать, разойдясь по коридорам, чтобы обследовать помещения клиники.
Он вошел в электрошоковую.
Свет горел, как если бы его ждали.
В центре помещения без окон с пожелтевшими от сырости и плесени стенами гордо красовался электрический стул. Бежевая спинка с подголовником была слегка наклонена назад, широкие подлокотники казались очень удобными.
Изготовили стул, скорее всего, из массивного дуба или какого-то другого прочного дерева, ножки были привинчены к полу. Серый бетонный пол выглядел совершенно чистым, на правой стене висело большое зеркало, над дверью, напротив «жаровни», была установлена камера.
Жаровня: слово пришло в голову само собой. Странно, Илан ожидал увидеть скорее стол, металлический или деревянный – такой же, как в кабинете, где делали лоботомию. Он ясно представлял себе, как все происходило: пациент привязан, врачи прикрепляют влажные электроды к его вискам, вставляют между зубами резиновый мундштук и пускают ток.
Сколько вольт может выдержать человеческий организм? Как много страданий он способен вынести, прежде чем остановится сердце? Илан подошел ближе. Стул с четырьмя широкими стальными браслетами для захвата рук и ног был старым – обивка во многих местах потрескалась, чистым, но без проводов и тумблеров. Справа в стене Илан заметил три розетки. На одной стояла надпись «Пациент», на другой – «Активные электроды».