Гонщик

Филоненко Вадим Анатольевич

– Нам туда, Лонг.

– Там, скорее всего, бандитское логово, - предупреждает он.
– Может быть до сотни бойцов.

– Если они будут паиньками, мы их не тронем, - улыбаюсь я.

Лонг фыркает и крутит головой.

– И все-таки, кто ты такой, а? Не Григ, не бывший штурмовик…

– Отстань, - отмахиваюсь я.
– Сколько раз тебе повторять. Гонщик я. Гонщик! Из клуба "Отвязных Стрельцов", понял?

– Ну, разве что отвязных, - смеется Лонг.
– Слушай, а ты случайно не секретный агент под прикрытием?

Я лишь досадливо повожу плечами:

ну его, пусть думает, что хочет. Я не собираюсь обманывать его, но разве он поймет, если я скажу, что сейчас во мне воплотились навыки и память Стина и Грига, а эти двое могли бы дать прикурить и целой армии профессионалов, так что им дилетанты из городских банд.

Мы минуем коридор, заворачиваем за угол и видим широкие двери в бывший ресторан. У дверей толчется несколько оболтусов с автоматами. Наши с Лонгом выстрелы сливаются в один громкий хлопок. Оболтусы падают, Лонг подхватывает два автомата, один протягивает мне, и мы врываемся внутрь. В зале царит полумрак, который усугубляется довольно сложной планировкой - многочисленными арками и нишами со столиками и диванчиками. С удивлением отмечаю, что мебель выглядит новой, словно ее только на днях завезли. Но осмотреться, как следует, мне не дают - Лонг внезапно толкает меня в одну из ниш, а пулеметная очередь вспарывает воздух в том месте, где мы только что стояли.

– Пулемет за барной стойкой, - говорит Лонг.
– Эх, гранатку бы!

– Я дуд! Пассите!
– вопит учуявший мое присутствие Сятя.

Одновременно начинают тявкать автоматы Лонга и аборигенов. Басовито гудит пулемет. Наши противники орут - кто от боли, потому что Лонг промахов почти не дает, кто просто подбадривая себя и соратников. Короче, начинается форменная свистопляска, и только я в ней не участвую. Я пытаюсь и никак не могу определить, откуда именно доносится Сятин голос.

– Боленно! Я дуд! Пассите!

– Лонг, откуда он кричит?
– спрашиваю я.

– Кто именно?
– уточняет Лонг. Криков в зале и впрямь хватает.

– Сятя. Голос такой тоненький, картавый. "Пассите, боленно", - копирую я троглодита.

Лонг удивленно смотрит на меня.

– Ничего такого не слышу.

Приподнимаю голову из-за дивана, пытаясь оглядеть зал, краем глаза замечаю какой-то сноп искр в районе высокой сцены-платформы, снимаю очередью одного из бандитов и ныряю обратно.

– Если ты сможешь отвлечь пулеметчика на себя, я попробую обойти его сбоку, - говорит Лонг.

И я отвлекаю - стреляю и время от времени высовываю из-за дивана надетую на ножку от стола куртку. Вскоре пулемет замолкает, а потом снова начинает работать, только теперь уже целится не в меня, а в стороны, и я понимаю, что главная огневая точка противника в наших руках. Наконец, наступает тишина, прерываемая лишь стонами и чьим-то истеричным воплем:

– Не стреляйте! Я сдаюсь! Не стреляйте!

Встаю и настороженно оглядываю поле боя. Возможно, часть бандитов и уцелела, попрятавшись по щелям, но убитых и раненых тоже хватает. Прямо передо мной лежит на полу совсем еще молоденький парнишка, зажимает руками простреленную ногу,

смотрит на меня безумными глазами и плачет.

– Не убивайте! Пожалуйста! Не убивайте!

– Нужен ты мне.
– Я бросаю ему свою походную аптечку. А Лонг командует: - Все живые быстро на середину! Кто не выйдет, пристрелю.

Начинается шевеление, а я иду к сцене, с удивлением рассматривая какой-то непонятный фейерверк. Поднимаюсь по высокой лестнице на платформу и только теперь понимаю, что это такое. Толстый блестящий кабель анакондой вьется по сцене, а на его конец нанизан Сятя. Мой троглодит корчится под электрическими разрядами, испуская вопли боли и страха. Внешне же все выглядит очень красиво - темный сгусток тумана, по которому пробегают яркие разноцветные вспышки, то и дело перерастающие в красочный фейерверк. Стреляю по кабелю, отсекая его от источника питания. Летят искры, слышится треск, но Сятя свободен. Он жалобно стонет и со всех ног несется ко мне, окутывает теплым мягким плащом и шепчет:

– Было болленно… и кусшадь недь…

– Есть кушать, - успокаиваю его.
– Теперь у тебя будет очень много еды.

Мы с Сятей спускаемся в зал. Лонг, тем временем, уже успел уложить всех уцелевших бандитов лицом вниз.

– Ну что, уходим?
– спрашиваю.

Лонг с интересом смотрит на темное облако.

– Это и есть твой Сятя?

Киваю и повторяю:

– Уходим?

– Погоди, вначале надо закончить с ними, раз уж начали.
– Лонг ногой легонько пинает ближайшего пленника.
– Кто тут у вас главный?

– Кеха.

– И где он?

– Вот!
– Дрожащая рука указывает на парня с простреленным плечом.

– Ага.
– Лонг подходит к нему.
– Ну, давай, Кеха, рассказывай.

– О чем?
– приподнимает голову тот.

– О торговле наркотиками. Или оружием. В общем, чем вы тут занимаетесь.

– Да пошел ты, - кривится Кеха.
– Ты кто такой? Коп? Тогда ты должен зачитать мне права… а-а-а!

Он срывается на крик, потому что нога Лонга тяжело надавливает на его раненое плечо.

– С-сука!
– хрипит парень.
– Ладно, я скажу!… Нет никаких наркотиков…

– А что есть?

– Органы.

– Чего?
– не понимает Лонг.
– Какие органы?

– Ну, всякие… почки там, сердце, кровь, стволовые клетки. Я, короче, не очень разбираюсь…

– А кто разбирается?

– Скальпель. Мы это… короче, собираем бомжей всяких, здесь их полно… и сдаем Скальпелю…

– Кто этот Скальпель?

– Он это… короче… хирург…

– Тетеныжи… - внезапно шепчет Сятя.
– В колотильнике.

Я не сразу понимаю его, а потом до меня доходит. Детеныши, в холодильнике. Дети!

– Сятя, где они?!

– Тям.

Троглодит отлипает от меня и "ковыляет" в сторону кухни. Я чувствую, что ему плохо сейчас. Видно, пребывание на кончике кабеля изрядно подорвало его здоровье.

Кухня переоборудована в операционную и сияет прямо-таки стерильной чистотой.

– Тям, - повторяет Сятя, подплывая к запертой на засов двери комнаты-морозильника.