Горец
Шрифт:
О.
Смешок, ещё один.
— Спорю, так и будет! Уж по-всякому список Зилвицкого ударит по либералам и прогрессистам сильнее, чем по консерваторам. Их, конечно, в списке будет не так много, но от Высокого Хребта и его клики никто и не ожидает ничего, кроме свинства. Но я верю, что как только камни покатятся, мы обнаружим, что либералы и прогрессисты слишком часто закладывали в банке свое показное благочестие. — Смешок, ещё один. — Рядовые члены будут потрясены до глубины души. Как в Палате Лордов, так и в Палате Общин. Готов спорить! — Потирание рук перешло на повышенную передачу. — Как раз подходящее время для ещё
Кэти прошипела:
— Я ненавижуэтих людей.
Джереми пожал плечами.
— Ну, да. Кто же из пребывающих в здравом рассудке будет их любить? Но посмотри на это так, Кэти…
Он театрально раскинул руки в стороны. Христос на кресте.
— Яотказываюсь от удовольствия пристрелить всех и каждого из этих ублюдков. Правосудие вместо возмездия, да будет так. Если я пристрелю хоть одного из них, осуждать будут меня. Поэтому, выслушивая бесконечные, полные затаённой вражды дебаты в Палате Лордов, можешь утешаться сознанием того, что наконец-то победила в споре об отказе от насилия.
Из кресла, которое занимал Исаак, донеслось шипение. Всё ещё стоя в позе распятия Джереми поболтал пальцами.
— Только в Звездном Королевстве, товарищ. Лига и Силезия остаются открыты для охоты.
Кэти бросила на него свирепый взгляд.
— А ты ничего не забыл, великий политический стратег?
Джереми опустил руки.
— Найти дочь Зилвицкого? В Петле?
Он склонил голову в сторону Исаака. Оба они одновременно высунули языки, демонстрируя метки.
Как две раздувшие капюшоны кобры.
День пятый
Первые несколько часов с момента побега были кошмаром. Хелен оказалась посреди лишенного света хаоса, словно в первичной тьме, наполненной камнем, грязью и мусором. Достаточно быстро она поняла, что оказалась в системе связанных друг с другом пустот, сформировавшихся случайно и за многие века засыпанных грунтом. Система пустот ветвилась без всякой логики и системы, подчиняясь только действию гравитации на обломки камня и грунт.
Ветвилась во всехнаправлениях, что не только сбивало с толку, но и представляло опасность. Дважды в течении первых минут она едва не упала во внезапно разверзнувшиеся ямы или расселины. Что именно это было, она уверена не была. После этого она стала осторожнее и тщательно исследовала дорогу на ощупь, прежде чем двигаться сантиметр за сантиметром вперед, опираясь на ладони и колени.
Достаточно быстро эти самые колени и ладони начали покрываться ссадинами и царапинами. Проблема была не в боли. Хотя при разностороннем обучении у мастера Тая упор делался на философские и эмоциональные аспекты, но в конце-то концов это была всё-таки школа боевых искусств. Поэтому, как и в любой подобной школе, не ориентированной просто на спортивные выступления, мастер Тай научил Хелен разнообразным способам справляться с болью.
Так что боль она могла игнорировать. По крайней мере до какого-то предела, но даже для четырнадцатилетней девочки простые ссадины и царапины были далеко от этого
Не видя другого выхода, Хелен оторвала рукава блузки, и обмотала ими ладони. На мгновение она задумалась над тем, чтобы совсем снять блузку и использовать остаток ткани чтобы защитить колени. Но, осторожно их ощупав, она пришла к выводу, что прочный материал брюк выдержит ещё немного.
Сделав всё это, она продолжила медленное продвижение вперед, нащупывая в темноте свой путь.Хелен не представляла, сколько времени провела в этом ужасном лабиринте, прежде чем наконец увидела отблеск света. Сперва она пыталась считать секунды про себя, но вскоре поняла, что чтобы избежать травм ей необходимо полное сосредоточение.
Сперва она подумала, что свет является обманом зрения, игрой воображения. Однако, поскольку особых причин двигаться в каком-то другом направлении не было, она решила ползти туда. И, через какое-то время, поняла, что действительно что-то видит.
На Хелен обрушилась волна облегчения. Конечно же, у неё не было оснований считать, что у источника света её ждет спасение. Она запросто могла ползать кругами и вернуться к туннелю, который она прокопала из собственной камеры. Но к этому моменту она отчаянно хотела просто видетьчто-нибудь. Что угодно.
Оказалось, что свет падал через какой-то древний проем. Похоже, через решетку водостока. Но точно сказать было невозможно. Металл, когда-то перекрывавший отверстие, давным-давно съела ржавчина. Причина, по которой она решила, что это была решетка, была в том, что за отверстием, в которое Хелен заглянула поднявшись на цыпочки и вытянув до предела шею, по-видимому находилось что-то вроде древнего акведука или ливневого водостока. Или…
Фу. Канализация.
Но отвращение ушло едва возникнув. Что бы ни представлял собой широкий и низкий канал, облицованный по периметру всё ещё прочным покрытием, это был путь к свободе. Кроме того, даже если это когда-то было канализацией, в таком качестве оно не использовалось многие века. За исключением маленького, вялого ручейка, струящегося посередине потемневшего со временем канала, акведук/водосток/канализация была совершенно суха.
Хелен поместила бутыль с водой и пакет с едой на выступ, а затем, только за счет силы рук, подтянулась и затащила себя в отверстие. Большинство девочек её возраста не были бы способны на подобное проявление мускульной силы, но Хелен была очень сильна. Как только голова, плечи и верхняя часть туловища оказались внутри, дело оставалось только за тем, чтобы проползти — скорее ввернуться — в отверстие и соскользнуть с другой стороны по наклонной керамокритовой плоскости.
Вот только это не было керамокритом, что Хелен поняла, едва почувствовав шершавость поверхности. Она не знала точно, что это за покрытие, но подозревала, что это мог оказаться древний и примитивный состав, называемый бетоном. Ощущение было, как будто она оказалась в гробнице фараона.