Гори все синим пламенем

Серова Марина Сергеевна

«Шакал!» Так я и решила про себя называть человека, явившегося по приказу Беккера.

Шакал не спеша пошел к калитке. Он держал свои длинные худые руки так далеко от туловища, что они напоминали коромысло. Или же можно было предположить, что он нес в них два арбуза, выронил и так и пошел дальше, не сменив позы.

Нажав на кнопку звонка, Шакал широко расставил ноги, смешно обтянутые слегка потертыми джинсами, уперся одной рукой в стену и деловито стал постукивать пальцами по домофону. Во второй руке он держал кожаную папку, чем-то

набитую.

— Голова на палочке, попа на мочалочке, — тихо пропела я, успокоившись тем, что этот тип вряд ли может служить серьезной угрозой для жизни моего клиента.

Беккер ухмыльнулся и сказал:

— Ты его недооцениваешь. Иди открой, а то паренек притомился.

Я не стала прибегать к услугам домофона и намеревалась неожиданно появиться перед гостем. Однако это мне не удалось, так как привязанные Виталькой волкодавы при моем появлении на крыльце дома подняли неистовый лай. Они бешено кидались из стороны в сторону, пытаясь сорваться с цепи. Но ошейники только впивались в их шеи, и псы временами начинали хрипеть.

В них, наверное, горела жажда отомстить за мой вчерашний побег, а один уж точно желал взять реванш за удар скалкой.

Я неторопливо открыла дверь, на всякий случай в уме прокручивая возможные варианты нападения Шакала и моего отражения их. Когда дело дошло до последнего замка, за дверью послышались тихие матерные проклятия. Я насторожилась. Затем рванула дверь на себя. Шакал неожиданно махнул рукой прямо перед моим носом. Реакция у меня мгновенная — резко выбросив вперед и вверх правую ногу, я ударила Шакала прямо под дых.

— Кха! — только и мог произнести он, сразу же согнувшись.

Я нанесла второй, более сильный удар, по его спине локтем, и Шакал, от боли выкатив глаза, рухнул на землю. Я наклонилась, схватила посетителя обеими руками под мышки и втащила на территорию двора.

Затем перевернула на спину и наступила одной ногой на горло.

— Чего руками машешь? — тихо, но с угрозой произнесла я.

— Ты чего? Ты кто? — хрипел Шакал.

— А ну-ка, что там у тебя в авоське? — я наклонилась и попыталась взять из рук беспомощно распластанного на земле парня его папку. Но тот так вцепился в нее, что пришлось вновь применять силовые методы.

Я крепко обхватила одной рукой запястье Шакала и большим пальцем с силой нажала на одну из болевых точек. Пальцы его руки беспомощно и послушно разжались.

— Вот так бы сразу, — издевательски заметила я.

— Ногу убери…. — прохрипел Шакал, стуча одной ладонью по земле.

В борьбе это служит сигналом боли у противника, который заставляет его капитулировать.

— Не будешь дергаться? — спросила я, тряхнув головой.

— Нет.

— Ладно. Только лежи. Не заставляй меня волноваться, мой мальчик, — предупредила я и стала расстегивать «молнию» на папке Шакала.

— Ты кто? Ты чего на меня накинулась? — залепетал он, потирая шею.

— А чего ты руками машешь перед дамой, а?

— Перед

дамой? Ничего себе дама… Да я пчелу отгонял! Привязалась, сволочь, я отмахнуть хотел. Вон она и сейчас жужжит!

Я прислушалась. Где-то над моей головой на самом деле раздавалось назойливое пчелиное жужжание.

— Ну что ж, извини, — сказала я.

Шакал попытался встать.

— Лежи, лежи-и! — с угрозой чуть повысила голос я, вновь резко наступив ему на горло.

— Убери… — захрипел тот. — Я буду лежать.

Я убрала ногу.

— Ты кто? — не унимался Шакал.

— Домохозяйка, — пожав плечами, сказала я.

— Домо…? Где тебя такую взяли-то? И чего ты по сумкам шаришь тогда?

— А мне Валерий Павлович сказал, что ты продукты доставить должен.

— Я принес, все принес, — залепетал Шакал. — С процентами.

— Та-ак, — протянула я, заглядывая в папку.

Она была набита деньгами. «Вот о чем Беккер говорил с ним по телефону!» — пронеслось в моей голове. Я стала прощупывать папку со всех сторон. Между деньгами определенно лежал еще какой-то предмет.

— Что это? — хитро протянула я, запустив руку внутрь папки.

Через минуту моя рука извлекла «ПМ», совсем новенький, необстрелянный.

— А пушечка что же, — язвительно процедила я, — на закуску?

— Да деньжищи-то какие везу… Я ж о защите подумать был должен, — испуганно стал оправдываться Шакал.

— Это мы конфискуем, — заявила я. — Ладно, идем. В доме разберемся. И не вздумай меня провоцировать резкими движениями.

Стреляя из стороны в сторону маленькими, глубоко посаженными глазками, Шакал осторожно поднялся.

— Иди вперед, — сказала я ему. — Шагай! Дернешься — будешь завтраком вон тех милых животных! — я кивнула на волкодавов, по-прежнему рвущихся с цепи. — Предупреждаю; они не слишком любезны, — и я жестом указала Шакалу на свою рану.

Миновав тропинку, ведущую к дому, мы друг за другом вошли в особняк. Беккер по-прежнему сидел на диване, только глаза его были наполнены тревогой и нетерпением.

Увидев нас, он поднялся и неожиданно двинулся навстречу.

— Щенок! — воскликнул Валерий Павлович, схватив Шакала одной рукой за грудки. — Как ты смел! Да я тебя… Да я… — он стал трясти и без того перепуганного парня изо всех сил, кстати, неизвестно откуда у него в этот момент взявшихся.

— Да я все пр-привез, Палыч! — заикаясь, бормотал Шакал. — Все до копейки! Ну, ты! — одновременно вызывающе и умоляюще обратился он ко мне. — Скажи ему, ты же видела!

— Деньги здесь, Валерий Павлович. — Я постучала по папке.

— Ты че, Палыч? Я ни на час не опоздал, даже раньше приехал! Ты че?

— Та-ак, — решила я остановить Шакала на полуслове, — Валерий Павлович, мы далеко не уйдем. А ну-ка, выкладывай, — я кивнула пареньку, — с чего все началось?

Шакал недоумевающе посмотрел на нас обоих, но Беккер, неторопливо вернувшись к дивану, сказал: