Горизонты любви
Шрифт:
«Мне нравится эта девчушка, — решил он про себя. — Надеюсь, мы сумеем сделать ее счастливой».
Но он отлично понимал, что встреча его племянницы с Люси может все осложнить.
Когда ее гости, а их в этот день, по мнению Люси, было даже больше, чем обычно, наконец, откланялись, она впервые за все это время вспомнила о муже и забеспокоилась, куда мог подеваться Джордж со своей племянницей.
Он отправился на вокзал приблизительно в половине четвертого. До отъезда, не останавливаясь, долго кружил по гостиной, пока
— Ради всего святого, Джордж, сядьте и прекратите метаться, как потревоженная наседка!
«Ее муж промолчал, и немного погодя она опять обратилась к нему:
— Из-за чего, собственно, вы так нервничаете? Из-за того, что какая-то восемнадцатилетняя девчонка будет у нас жить?
Но, боже правый, если ее пребывание здесь создаст неудобства для меня, то каким образом это может хоть в малейшей степени затронуть вас?
— Мы должны постараться принять дочь Роланда как можно лучше, — проговорил наконец лорд Уимонд.
— Мы уже стараемся, — возмутилась Люси. — Но это мне, а не вам предстоит покупать ей платья, мне, а не вам придется учить ее правилам хорошего тона, я, а не вы должны ввести ее в тот мир, о котором ей, как это ни прискорбно, ничего не известно.
С язвительным смешком она добавила:
— Скорее всего она ест рыбу ножом и говорит с иностранным акцентом.
Лорд Уимонд рассердился не на шутку.
— Вам не пристало говорить подобные вещи, Люси, — резко произнес он. — Вы могли недолюбливать моего брата, но никто не посмеет утверждать, будто он не был джентльменом, а его жена, смею вас заверить, милейшая женщина, происходила из очень достойной семьи. Поэтому, какой бы ни оказалась моя племянница, она, безусловно, леди!
— Я говорю не об ее происхождении, а об ее манерах! — возразила Люси. — Вы же прекрасно знаете, Джордж, что ее отец водил дружбу то с готтентотами, или как там называются эти племена в Африке, то с обитателями итальянских трущоб, которые он находил столь живописными.
Лорд Уимонд с чувством неловкости припомнил людей, которых он видел на улицах вблизи дома Роланда в Риме.
Но он вспомнил и очарование Луизы, и восхитительные блюда, которыми угощали его, когда он гостил у брата.
Пусть они сильно отличались от привычной и любимой Люси английской пищи, но повар-итальянец, который одевался весьма экстравагантно и, на взгляд Джорджа, держался слишком уж фамильярно со своими хозяевами, был куда лучше тех, кого можно было нанять в Англии.
— Если ваша племянница опозорится в Чейле, не вздумайте обвинять меня! — заявила Люси. — Я полагаю, было бы куда разумнее отправить ее к вашей кузине Дороти, которая будет этому только рада.
— Дороти нет сейчас в Лондоне.
Лорд Уимонд говорил подчеркнуто спокойно. Он уже раз десять отвергал подобные предложения супруги.
— Но должен же найтись кто-нибудь в Лондоне или, на худой конец, в деревне, кто мог бы принять девочку. Ей-богу, всегда ведь появляется полно ваших Мондов, когда мы вовсе не желаем их видеть!
Лорд Уимонд отошел к окну, — Я не стану ничего больше
С этими словами лорд Уимонд вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Люси вздрогнула и подумала про себя, что с ее стороны было глупо пытаться переубедить Джорджа.
Когда ее супруг принимал решение, ничто не могло заставить его это решение изменить. А для Люси гораздо важнее было сейчас, чтобы он не заподозрил, что ее отношения с маркизом могут выйти за рамки.
— Если я буду мила с девочкой, — рассуждала она, — Джордж будет так доволен, что забудет о своих подозрениях.
Он не заметит, что Ирвин значит для меня больше, чем все другие поклонники.
Подумав о маркизе, она буквально задохнулась от волнения. Она считала часы до того момента, когда снова увидит его.
— Я буду мила и любезна с Джорджем и с его докучной племянницей, — решила она. — Я подыщу ей какой-нибудь наряд и попытаюсь притвориться, будто мне нравится таскать ее повсюду за собой, хотя, честно говоря, я придушила бы ее собственными руками, будь на то моя воля!
Почти инстинктивно Люси перевела взгляд на свое отражение в зеркале над камином. Без всякого сомнения, она выглядела прекрасно. Ее новое шелковое платье цвета сапфира придавало ее коже ослепительную белизну, а глазам бездонную синеву.
Ни у кого, ни у кого во всем Лондоне не было таких золотистых, словно пронизанных солнцем волос.
Люси надеялась когда-нибудь услышать от маркиза, как он восхищается ее волосами.
До сих пор он еще ни разу не сделал ей комплимента. Но ведь он поцеловал ее!
Она почувствовала, как легкая дрожь пробежала по телу.
Люси не сомневалась: в Чейле им непременно представится возможность остаться наедине, и тогда он поцелует ее снова.
Ее глаза, отраженные в зеркале, засияли, а на губах заиграла улыбка.
Но тут объявили о приходе первого гостя, и Люси закружилась в хлопотах хозяйки дома.
Теперь было уже шесть, но ни Джордж, ни его племянница не появлялись.
Может, поезд опоздал, а может, ей повезло, и девчонка упала в Ла-Манш и утонула. Но это было слишком хорошо, чтобы на это надеяться. Внезапно ей пришло в голову: вдруг (ну может же такое случиться) девчонка оказалась такой ужасающе неловкой и уродливой, что даже сам Джордж постыдился привести ее в гостиную, где жена принимала гостей?
Люси поджала губы.
Если это так, ничто не заставит ее взять Айну с собой в Чейл или сопровождать ее куда бы там ни было.
Как может она, воплощение самой красоты, самая прекрасная женщина Англии, появляться в сопровождении какой-то придурковатой девчонки?
Но тогда ведь ее не удастся сбыть с рук, выдав замуж, и пока Джордж будет проявлять эту нелепую привязанность к умершему брату, его племянница будет камнем висеть у них на шее, как?..
Впрочем, Люси была слаба в литературе и подобрать подходящее сравнение ей оказалось не под силу.