Горизонты любви
Шрифт:
Он полюбил ее за красоту, и для него она всегда оставалась так же прекрасна, как в свои семнадцать лет.
Ее выдали замуж, когда ей еще не было восемнадцати, так что теперь она весьма убедительно объясняла, что пятьдесят лет — это только юность старости.
Маркиз постучал в дверь комнаты матери, расположенной в южном крыле дома, где находились самые удобные и солнечные комнаты.
Ему отворила горничная и присела перед ним в реверансе.
— Доброе утро, Роза!
— Доброе утро, милорд!
Маркиз
Она поспешила снять очки, потому что ненавидела, когда кто-нибудь видел ее в них. Приветливо улыбаясь, маркиза смотрела на сына, пока тот пересекал комнату, чтобы поцеловать ее руку, протянутую для поцелуя.
— Доброе утро, мама!
— Доброе утро, дорогой мой. Вы сегодня рано.
— Я проедусь верхом до Пондерс-Энд, посмотрю дома, которые там строю, — объяснил маркиз. — Но не из-за этого я зашел к вам так рано.
— Что-нибудь случилось?
При этом маркиза думала, как красив ее сын и как он похож на своего отца, когда тот был в том же возрасте.
Оба высокие, широкоплечие, с правильными типично английскими чертами лица.
С необычной для нее проницательностью, поскольку вообще-то она не отличалась особым воображением, маркиза чувствовала, что последнее время ее сын чем-то раздосадован и неудовлетворен.
— Люси Уимонд хочет привезти с собой в пятницу племянницу Джорджа.
— Племянницу! — воскликнула маркиза. — Я и не знала, что у него есть племянница.
Но прежде чем маркиз успел ответить, она добавила:
— Ну, конечно же! Это, должно быть, дочь Роланда Монда.
Маркиз молчал, зная, что его мать способна извлечь из глубин своей цепкой памяти сведения более надежные, чем те, что можно было найти в словаре Дебретта или в «Кто есть кто», если требовалось установить чье-нибудь родство.
— Жена Роланда умерла несколько лет назад, а сам он умер в прошлом году, за границей, — продолжала маркиза. — Выходит, эта девочка — круглая сирота.
— Люси пишет, что она, кажется, собирается жить у них, — добавил маркиз.
Его мать засмеялась.
— Бедняжка Люси! Для нее это просто ужасно! Она никогда не симпатизировала молоденьким девочкам!
— Как ни странно, я тоже.
— Однако они быстро превращаются в красивых искушенных женщин, которых вы, сударь, находите столь очаровательными.
Без сомнения, в ее словах звучал откровенный намек, и маркиз рассмеялся.
— Перестаньте дразнить меня, мама! И измените рассадку за столом или распорядитесь, чтобы старая Уикхем сделала это.
— Обязательно, — ответила маркиза. Они оба знали, что мисс Уикхем, которая многие годы выполняла обязанности секретаря в Чейле, гораздо лучше справится с этим делом.
Когда маркиз, сказав все, за чем он пришел, собрался уходить, маркиза заметила:
— Я
Маркиз удивленно посмотрел на мать. Она никогда не вмешивалась в его любовные похождения и даже не обсуждала их.
— Я не имею ни малейшего понятия, мама, о чем это вы, — ответил он.
— Я только предостерегла вас. Мне нравится Люси. Я давно знаю ее, и мне бросилось в глаза на прошлой неделе, когда вы танцевали, что она выглядела еще очаровательнее, чем всегда. Я никогда не видела ее столь взволнованной.
Ей показалось, что при этих словах глаза ее сына слегка блеснули, но она не была уверена.
В тот же миг, словно почувствовав, что мать вторглась в отношения, которые ее не касались, маркиз произнес:
— Я надеюсь, и Джордж, и Люси получат удовольствие от пребывания в нашем доме. Они не раз проявляли гостеприимство по отношению ко мне, и этим приемом я лишь возвращаю свой долг.
Он явно не желал продолжать разговор, и маркиза решила, что будет разумнее не настаивать.
Когда сын вышел, она, тихо вздохнув, откинулась на подушки.
Она любила своего сына, И понимала: ему следовало жениться, пусть для нее и стала бы ударом необходимость покинуть Чейл.
Но одно дело женитьба, другое — Люси Уимонд. Маркиза не имела никакого желания видеть, как сердце ее сына будет разбито, как это уже случалось со множеством мужчин, которые теряли голову от страсти к Люси. Ведь та не любила никого, кроме себя.
«Мне не хотелось бы, чтобы он страдал», — думала маркиза. Она знала, что если бы исполнила свой долг по отношению к сыну много раньше, она сумела бы представить ему девушек из самых благородных семейств. И тогда ее сын мог бы сделать правильный выбор и жениться на одной из них, чтобы та стала хозяйкой в Чейле.
Но при мысли о том, что она была бы сейчас бабушкой, маркизу бросило в дрожь.
Вот тогда она безвозвратно состарилась бы. И ни косметика, ни дорогие платья или драгоценные камни не скрыли бы ее возраст от людей, подобных Гарри, который всегда притворялся, что верит, будто маркиза моложе, чем она была на самом деле.
— Бабушка!
Маркиза испуганно вскрикнула и схватила ручное зеркало, лежавшее на простыне около нее, чтобы взглянуть на свое отражение.
Маркиз забыл и о матери, и о Люси, и обо всем на свете.
Его сейчас занимал только норовистый жеребец, которого Ирвин приобрел совсем недавно, и сейчас он пытался его усмирить.
Маркиз приехал вчера в Чейл, хотя раньше принял по меньшей мере полдюжины важных приглашений в Лондоне, просто потому, что ему хотелось испробовать этого замечательного коня.