Горизонты любви
Шрифт:
Слава, конечно, не пришла к ней внезапно. Пришлось подождать год, пока она не вышла замуж за Джорджа.
И тогда, уже в качестве леди Уимонд, она завоевала высшее общество.
Она научилась одеваться, забавно болтать своим музыкальным голосом, которым овладела в совершенстве.
Но помимо всего прочего, она поняла: ее красота и холодность заставляют толпиться подле нее мужчин, каждый из которых стремился удовлетворить свое тщеславие и растопить «ледяную деву». Никому это не удавалось, и Люси начала верить, будто она, и правда,
— Я ненавижу мужчин, которые стремятся к одной только физической близости. Это так скучно, — признавалась Люси трем самым близким подругам.
— Ты это серьезно? Не может быть! — воскликнула одна из них.
— Но это так, — уверяла Люси. — Когда я знаю, что мужчина влюблен в меня, мне доставляет удовольствие читать в его глазах восторг и обожание, но, честно говоря, мне не хочется даже, чтобы он поцеловал меня.
— Люси, это не правда!
— Уверяю вас!
— Тогда это просто патология, — резко заметила одна из подруг, которая была немного старше остальных.
Люси обычно говорила:
— Я должна быть осторожна. Джордж так ревнив.
Но с маркизом все было по-другому. Она первая выделила его. Один взгляд на него, когда он входил в бальный зал, пробудил в ней чувство, которого она никогда прежде не испытывала. Маркиз был очень высоким и красивым и казался высокомерным и уставшим от жизни.
Когда они танцевали, она понимала, что он любуется ею, но либо маркиз не выдавал себя, либо действительно не испытывал никаких особых чувств, когда его рука касалась ее тонкой талии.
И его сердце при этом не билось быстрее. А вот с ее сердцем творилось что-то странное.
Прошло два месяца, прежде чем он начал ухаживать за ней, и к тому времени Люси уже почти отчаялась.
Она испробовала множество уловок, дабы возбудить его интерес, но ее не покидало ощущение, что он легко разгадывает все ее небольшие хитрости, которых всегда хватало, чтобы пленить других мужчин, и понимает их подлинное назначение.
Но однажды в один из послеполуденных визитов маркиза, когда они оказались только вдвоем в ее гостиной, он поцеловал ее, и этот поцелуй зажег между ними пламя, которое разгоралось с каждой встречей.
Для Люси это стало открытием. Ее воздыхатели не ошибались, обвиняя ее в холодности.
Она и была холодной и интересовалась только собой и своей красотой. Ее не трогали ничьи душевные муки, кроме собственных.
Но это было до встречи с маркизом. А сейчас она мучилась от сознания, что он на шесть лет моложе ее, и придирчиво изучала свое лицо в зеркале, отмечая самую крошечную линию, которая могла углубиться и стать морщинкой, и каждую лишнюю унцию веса своего прекрасного тела, которая могла стать предвестником перехода к среднему возрасту.
Она твердо знала, чего она хочет, и держалась определенной линии поведения. Ей нужно было не так уж и много: положение
Но встреча с маркизом Чейлом перевернула ее маленький мирок с ног на голову.
— Я полагаю, это — любовь! — призналась себе Люси сначала осторожно.
Когда же оказалось, что маркиз способен устоять перед ее чарами (как она всегда поступала по отношению к мужчинам), Люси признала, что лед растаял, и это открытие вконец расстроило ее.
Но она победила! Победила! Маркиз тоже был сражен, и первый решительный шаг он сделал, когда сказал ей, что желает устроить прием в ее честь. Конечно, она бывала в Чейле и прежде. Элис, мать маркиза, давнишняя приятельница Люси, устраивала роскошные приемы, приглашая знатных, богатых и знаменитых мужчин и самых красивых женщин Англии.
Гости подбирались тщательно, и каждый считал, что удостоился особой чести, получив приглашение в Чейл. Не говоря уже о том, что сам дом был чудесен. Огромный и удобный, он вызывал у гостей ощущение, что они вступают в сказочный дворец, где сотни джиннов готовы удовлетворить любое их желание.
— Как вам удается устроить так, чтобы все шло как по маслу, Элис? — спросила однажды леди Уимонд маркизу.
Та рассмеялась.
— Я могу ответить вам двумя словами, Люси, это порядок в доме и деньги!
Высказывание такого рода неизменно вызывало взрыв хохота у собеседников маркизы, а Люси думала, что пожертвовала бы всем на свете, лишь бы стать хозяйкой Чейла.
Но для этого прежде всего нужно было бы, чтобы с Джорджем произошел несчастный случай или его хватил удар от неумеренного потребления портвейна.
Но даже тогда, признавалась себе Люси, было бы трудно заставить маркиза жениться на ней.
Во-первых, она в этом нисколько не сомневалась, он не относился к тем мужчинам, которые стремятся обзавестись семьей, хотя рано или поздно ему придется позаботиться о Появлении сына и наследника.
Но как раз в этом Люси не имела ни малейшего желания помогать ему, хотя могла бы, наверное, сделать некоторое усилие, если бы это решало вопрос о браке.
После того, как родился Руперт, наследник титула, которым Джордж чрезвычайно гордился, Люси решительно заявила: «Больше никого»!
— Но я думаю, что для нас было бы важно иметь не одного ребенка, — сказал Джордж.
— Важно или нет, — возразила Люси, — я не намерена портить фигуру.
Она знала, как был разочарован Джордж, когда выяснилось, что его первая жена, которая умерла пятью годами раньше, чем он женился снова, не способна иметь детей.
Но Люси убедила себя, что она выполнила свой долг, и ни один мужчина не посмел бы требовать большего, тем более, что ему досталась такая красивая жена, как она.
Конечно, и маркиз хочет иметь наследника. Да и какой мужчина не мечтает о сыне, который продолжит его род?