Горизонты любви
Шрифт:
— А получился нищий бродяга? — в голосе маркиза звучал недвусмысленный сарказм.
Снова Айна отрицательно покачала головой.
— Нет, на рисунке появился паломник, сидящий на обочине дороги спиной к горам, с которых спустился.
Стало тихо. Потом маркиз спросил:
— Вы сказали мне правду?
Айна не ответила. Она только молча повернулась к нему.
Ответ он нашел в ее глазах.
— Но вы же не могли знать, что между нами произойдет такой разговор!
— Я и представить не могла, что вы пишете стихи, — произнесла Айна. — По правде
— Вы несказанно удивили меня, — возмущенно заметил маркиз. — Но если вы изобразили меня пилигримом, тогда что я ищу? Что пытаюсь отыскать?
Он задавал эти вопросы, а сам думал о Чейле, о своих громадных владениях, снова вспоминал о своем неоспоримо высоком положении в обществе.
— Все очень просто, — мягко сказала Айна. — Все мы ищем самих себя, а для себя самих — настоящего счастья.
Ее слова, ее нежный голос трогали его. Маркиз чувствовал, что ему необходимо освободиться от этих волшебных чар. Он с некоторой тревогой ощущал, как они все сильнее опутывают его, словно девушка произносила над ним заклинание.
Он хотел уйти. Хотел избавиться от тех мыслей, которые она разбудила в нем, и он чувствовал, что она лишила его покоя, разрушила его самодовольство. Он поднялся.
— Уже поздновато, — сказал он, — и, если честно, я проголодался.
Она не ответила, и маркиз пошел прочь, но потом оглянулся. Она опять смотрела куда-то в небо. Ему показалось, она успела забыть о нем. Он хотел было спросить ее, не собирается ли она вернуться в дом, но вопрос показался ему бессмысленным, и он направился к своей лошади.
Сев в седло, маркиз еще раз взглянул на Айну.
Она сидела там, где он оставил ее, но он совсем не удивился бы, если бы она исчезла и оказалось, что вся их беседа не больше, чем плод его воображения.
— Проклятие! — раздраженно пробормотал он. — Эта девчонка слишком непредсказуема для своего возраста?
Он затосковал по здоровому прозаическому английскому завтраку и неспешной мужской беседе о лошадях.
— Все это просто бред, суеверная ерунда! — громко произнес он. Но он знал, что сам себя обманывает.
Лорд Уимонд зашел в спальню жены, где та завтракала, сидя в кровати.
На ней был изящный кружевной чепец, прикрывавший ее светлые волосы, и пеньюар, украшенный кружевом и бархатными бантами. Она выглядела прелестно.
Однако Люси не удостоила мужа ни одной улыбкой, поскольку, как она часто говорила, только за завтраком она оставалась одна и поэтому предпочитала, чтобы ее на это время оставляли в покое.
— Что случилось, Джордж? — спросила она недовольным тоном.
— Вы будете сердиться, моя дорогая, — начал лорд Уимонд, — но я получил письмо от лорда Марлоу, в котором он весьма решительно настаивает на моем присутствии на званом обеде, который устраивается сегодня вечером в честь председателя жокейского клуба.
— Сегодня вечером? — переспросила Люси.
— Это означает,
— Мы? — Люси слегка повысила голос.
— Естественно, он приглашает и вас, дорогая.
— Я совершенно не намерена принимать приглашение лорда Марлоу, я считаю оскорбительным приглашать людей в последний момент!
Лорд Уимонд заглянул в письмо, которое держал в руке.
— Марлоу объясняет все весьма достойно, — сказал он. — Помимо всего прочего, возник спорный вопрос, который необходимо обсудить перед встречей членов жокейского клуба, назначенной на четверг. Для нас, старых членов клуба, очень важно обсудить все заранее и решить, как следует действовать.
— Лошади! Лошади! — воскликнула Люси. — Вы, мужчины, когда-нибудь говорите о чем-нибудь еще? Ну хорошо, дорогой Джордж, естественно, вам следует поехать, но нет никакой необходимости мне сходить с ума от скуки, слушая вашу нескончаемую болтовню на эту тему.
В ее голосе слышалась откровенная злоба.
Как все женщины, она всегда относилась со своего рода безотчетной ревностью к занятиям мужа, ко всему, что вызывало его интерес и отвлекало от нее самой.
— Вы хотите сказать, что не поедете со мной? — спросил лорд Уимонд.
— Давайте внесем ясность, Джордж, — заявила Люси. — Для меня совершенно невозможно ехать с вами. На сегодня здесь назначен званый обед, на который приглашены наши лучшие друзья и кое-кто из молодых людей, специально для Айны.
Она заметила, что этот последний аргумент частично убедил мужа, и поспешила добавить:
— Теперь мы должны учитывать интересы девочки, а для нее очень существенно дать возможность укрепиться дружеским отношениям, которые возникли во время танцев. Мне показалось, что лорд Флит явно заинтересовался ею, а вы знаете, он весьма и весьма подходящий молодой человек.
— Ради всего святого, Люси, дайте ребенку возможность осмотреться, прежде чем вы выдадите ее замуж за первого встречного.
Люси подавила желание ответить:
— Чем скорее, тем лучше!
Вместо этого она заявила:
— Вы должны признать, сэр, пока я делаю все возможное для вашей племянницы. За один только вечер она познакомилась здесь в Чейле со столькими весьма привлекательными и неженатыми молодыми людьми! Ни в одной танцевальной зале Лондона ей бы этого не удалось. Лорд Флит, о котором я уже упомянула, и этот красивый мальчик Бранскомб — оба весьма подходящие партии.
— Я не говорю, что для нее будто плохо, если в конечном счете она выйдет замуж за кого-нибудь из них, — примирительно произнес лорд Уимонд, — но не подталкивайте ее к этому, Люси. Я не буду принуждать дочь Роланда выходить замуж, если только она сама этого не пожелает.
Люси широко открыла глаза, и ей удалось придать лицу удивленное выражение.
— Неужели я могу пожелать ей плохого! — возмутилась она. — Я всего лишь забочусь о малютке Айне, как вы меня и просили.
В голосе ее послышались жалобные ноты, что для мужа означало сигнал опасности.