Город Драконов
Шрифт:
— Но я уже знаю этого ребенка. Я уже люблю его. Или ее. Я не думаю, что меня будет волновать, если у него будет чешуйчатый лоб, когда он родился, или если когти его будут черными. Или у нее. — Она попыталась улыбнуться и не смогла из-за потекших вдруг по лицу слез.
— Рейн, я была так напугана. Однажды ночью мне приснилось, что, когда пришла боль, я побежала в лес в одиночку, чтобы обеспечить нашему ребенку безопасность. И когда я проснулась, я размышляла, не сделать ли мне именно так. И мне было интересно, что бы вы обо мне подумали, если бы я поступила так, если бы я принесла с собой измененного ребенка и отказалась оставить его. Или что подумает ваша мать.
Она шмыгнула носом, Рейн был на ее стороне. Она нашла платок и вытерла глаза.
— Я видела хранителей драконов. Они всего лишь дети.
Наступило молчание. Оба они смотрели на сестру Рейна. Тучи закрыли солнце и внезапно день потускнел, но Тилламон лишь теснее запахнулась в плащ, и повернулась лицом к ветру, как будто хотела насладится им.
— Наверное, наш ребенок родится не измененным. Или, возможно, потому что мы теперь Старшие, ребенок будет сразу с изменениями, которые будут…
— Красивыми, — договорила за него Малта, когда он замолчал. — Экзотической красотой, как у нас. Нам повезло, что мы изменились таким образом, что люди улыбаются, видя нас. Возможно, они просто привыкли к нам. Но это было раньше; теперь же я вижу в их лицах ещё кое-что. Обиду. Они считают, что мы стали такими, чтобы стать лучше других изменённых, потому что дракон выбрал нас. Но для торговца это неправильно: считать, что он лучше кого-то. Хотя торговцы всегда были о себе более высокого мнения, чем о Татуированных, или о жителях Трехога, или Бигтауна, и гораздо выше, чем о жестоких колсидийцев и варварах из Шести Герцогств. Но сейчас они возмущены, что когда сатрап называл нас королём и королевой. Они считают, что мы не имени права принять эти титулы, не посоветовавшись с ними, даже если позже Совет и закрепил их за нами. Многие оскорблены этим, Рейн. А многие просто привыкли. И ты знаешь об этом.
— Я знаю все, — он обнял и притянул её к себе. — Видимо, я не думал, как это отразится на нашем ребенке. Если он будет слишком изменённым, а мы решим сохранить ему жизнь, то можем вызвать изменение отношения к семье Хупрусов. Возможно, у него не будет очень много приятелей. Но я не представляю, чтобы все отказались от него. Или — что мы от него откажемся.
При этих словах Малта, поперхнувшись, всхлипнула.
Рейн поднял ее голову.
— Не бойся, дорогая. Что бы ни произошло, мы встретим это вместе. Я не оставлю этого ребенка из-за традиций. Если Са дарует ему свое дыхание, он должен дышать и никто не может остановить дыхание Са в одиночку. Это я тебе обещаю.
Малта проглотила слезы.
— Я тоже тебе обещаю это, — сказала она ему. И закрыла глаза в безмолвной молитве сдержать это обещание.
Двадцатый день месяца Перемен,
Седьмой год Вольного союза торговцев
От Детози, смотрителя голубятни в Трехоге
Рейалу, исполняющему обязанности смотрителя голубятни в Бингтауне
Запечатано в красную изолированную капсулу
Я посылаю эту одиночную птицу, чтобы свести к минимуму риск. Холодная дождливая погода была жестче, чем обычно, и птицы заболевают угрожающими темпами. Пожалуйста, прими карантинные меры сразу для всех птиц, прилетающих в вашу голубятню, как мы это уже сделали здесь. Я выбрала здоровую птицу, чтобы отнести это послание. У некоторых заболевших птиц появляются необычной формы красные вши. Пожалуйста, следите за появлением их на любых ваших птицах и немедленно изолируйте.
Это ненастье когда-нибудь закончится?
Эрик на находится пике разочарования, что события разворачиваются,
Глава седьмая
ДРАКОНЬИ СНЫ
Полет не требовал усилий. Алые крылья Синтары поймали восходящий от широких зерновых полей под ней теплый поток и подняли ее. Она поднималась вверх сквозь небеса. Под ней на зеленом пастбище толстые белые овцы щипали траву. Как только ее тень упала на луг, они в испуге разбежались. Глупые существа. Ей не нравился вкус их липкой шерсти. Некоторые драконы наслаждались их поеданием, за исключением того случая, когда охота их не привлекала. Про себя, она подозревала, что именно поэтому люди содержали их в таком большом количестве. Крупный рогатый скот для драконов был гораздо аппетитней. Но для истинного охотника, как она пикирование на загонного скота приносило мало удовлетворения. Она предпочла бы долгую охоту за мясом, разыскивая какую-нибудь рогатую тварь, которая предложила бы что-то вроде состязания или возможно даже битву, прежде чем она выиграла бы его мясо.
Но не сегодня. Вчера она сытно поела и после то, как она насытилась, спала долго — весь день и ночь. Теперь была жажда, которую она стремилась утолить, не жажда крови или неприятной речной воды. Она повернула свои крылья и направилась назад, к Кельсингре. На Серебряной Площади, наконец, не было ни одного дракона. Она приземлиться здесь и не будет ждать возвращения Элдерлингов чтобы… чтобы сделать что? Что-то, что она очень хотела. Что-то, что она очень сильно хотела, ускользало от ее памяти. Что-то тайное. Она беспокойно шевельнулась.
Она была не Синтарой. Глубоко в ее сне она пряталась от собственного рычащего голода и холодного мяса в воспоминаниях другого времени и другого места. Ее красная родственница летала над Кельсингрой в те богатые времена, в тот солнечный день. Она знала не только свободу полета, но и удовольствие от дружбы с Элдерлингами в то время, когда они жили в союзе с драконами. То были хорошие времена для обоих рас. Она точно не знала, из-за чего это кончилось. В ее снах она избегала неприятного настоящего и исследовала частички прошлого, в надежде на то, что она поймет, что ей следовало делать для восстановления будущего, каким оно должно быть.
Внезапный порыв ветра с дождем, брошенные ей в морду рассеял воспоминания ее сна. Синтара открыла глаза ночи и буре. Убежище, построенное для нее Тимарой было крохотным, навес из бревен с соломенной крышей. Ее кроватью был толстый слой сосновых сучьев, что отделяло ее от земли, но не сильно. Она выросла со времени, когда Тимара построила убежище, и теперь у нее все затекало, когда она сворачивалась внутри. Девушка должна была построить его большим с толстыми стенами, может быть облепленными грязью и соломой более плотно. Синтара так ей и сказала. И ее хранительница раздраженно ответила, уточнив как долго она сможет обойтись без пищи, пока Тимара будет проводить время за строительством навеса. Мысленный ответ девушки вернул раздражение на нее. Она ничего не делала хорошо. Драконица должен дрожать в плохо построенном убежище с раздираемыми когтями голода во внутренностях. У нее не было никакого удовольствия в жизни. Только голод, дискомфорт, и обманутые надежды.
Синтара соскользнула с низкой крыши убежища на живот. Шел дождь. Казалось дождь тут не прекращался. Тучи закрывали луну и звезды, но она расширила глаза и без усилий увидела. Здесь, в открытом лесу с разбросанными в беспорядке деревьями и кустарником, хранители построили деревню убежищ для драконов. Как если бы они были людьми, которые всегда скапливались близко друг к другу! Ни один из навесов не был крепкий или выглядел постоянным. У нее был не хуже, чем любые другие, и лучше, чем большинство. Про ее расплывчатым наследственным воспоминаниям это было нечто среднее между конюшней и собачьей конурой. Это были приюты для животных, не подходившие для жилья владык трех стихий.