Город кошмаров

Карри Линдси

Ему не терпится узнать. Обоим не терпится. Ничего удивительного. За этим люди и приходят. Не отведать папиного домашнего мясного рулета с картофельным пюре или маминого пирога с вишней… Нет. Из-за стены. Легенды. Проклятия.

– Гроб вывалился из этой самой стены!

Мама театрально машет рукой в сторону стены рядом с гостями. Та отделяет ресторан от старинного кладбища на холме. Легенда гласит: много лет назад, в грозовую октябрьскую ночь, стена дала трещину. Через открывшуюся дыру в зал хлынул поток земли и скользнул… гроб. Гроб очутился прямо в середине зала, где обедали посетители.

И это ещё не всё! Легенда сообщает, что он распахнулся. Местные любят посудачить про покрытые гнилым мясом кости, раскатившиеся по залу. Некоторые части мертвеца оказались прямо под столиками. Рассказывают даже, одна кость попала в тарелку с супом-пюре из моллюсков, и евшая его женщина упала в обморок. Жуть.

– Никто не знает, кем была та бедная душа, чей вечный покой нарушили грозовой ночью…

Мама на мгновение замолкает и, казалось бы, бесцельно прохаживается от стола к столу. Теперь её слушает весь зал. Вилки зависли в воздухе, глаза неотрывно следят за ней. Да. Она, как обычно, завораживает зрителей.

– Известно лишь одно…

Она замолкает, по крайней мере, секунд на пять. Это такой приёмчик. Ловит на крючок. Мама снова заговаривает, и некоторые посетители испуганно вздрагивают.

– Она в гневе и жаждет мести!

Я так часто слышу эти слова, что невольно повторяю их за ней одними губами. Какая чушь. Мало того, что нет ни одного доказательства, что в наш ресторан когда-то свалился гроб, но если и свалился, что с того? Не вижу, чем это хуже птички, влетевшей в окошко, или автокатастрофы. Хотя догадываюсь: в Истпорте такое часть жизни. По словам местных жителей, всё зло, случающееся здесь, связано с каким-то проклятием.

– …мести любому, кто ступит на эту землю!

Мама снова расплывается в зловещей улыбке.

– То есть мести любому из вас. Ой, я ещё не упоминала, что всех, работавших в ресторане в ту памятную ночь, настигла ужасная преждевременная смерть?

Тишину нарушают ахи и охи. Парочка, которую я проводила за столик, сразу бросается фотографировать стену, словно она заколдованная. Глупости. Обычная старая стена с чёрно-белыми снимками зала. Они были сделаны ещё в те времена, когда ресторан назывался «Рузвельт». Но люди заинтригованы: стена отделяет зал ресторана от кладбища, по другую сторону – могилы. История о вывалившемся в зал гробе пользуется неизменным успехом. По выходным посетители стоят в очереди на улице дольше часа, что безмерно радует родителей. Папа печет блины в форме надгробий, а мама раскладывает на столах салфетки в форме маленьких привидений…

Просто дурдом. Сюда мы переехали, потому что мама заявила, что хочет сменить обстановку. Папа сказал, что хочет того же, что и мама. А мне кажется, они сбежали от проблем в Чикаго. Мама работала помощницей в юридической фирме. Папа служил в банке. Я слышала, как они жаловались на работу. И на дороговизну. При мне они это не обсуждали, но я считаю, что зря. Тогда я хоть поняла бы, почему меня притащили в городишко, жизнь которого зависит от дурацких легенд, и купили ресторанчик, который все считают проклятым.

Я раздраженно ухожу после очередной вспышки фотокамеры.

Года через полтора здесь до меня наконец доходит: в Истпорте проклята

одна я.

Глава 2

– Мэллори, – сердито говорит отец.

Он вытирает руки о фартук и зовёт меня на кухню.

– Разве мы не просили тебя думать, о чём говоришь?

– А что такого, я только сказала правду, – бормочу я.

– Ну перестань. Ты же всё прекрасно понимаешь!

Он смотрит в дверной проём на маму, у которой уже все посетители вскочили с мест и сгрудились у окна, выходящего на кладбище, и улыбается.

– Эта легенда – наш хлеб с маслом. Благодаря ей ресторан процветает!

Он прав. «Холм» сейчас выглядит роскошно. Когда я пришла сюда впервые, здесь была свалка. Прежние владельцы задолжали даже за аренду, тут уж не до ремонта. Стойки стояли грязные, кожа на диванчиках потрескалась, полы со щербинами от многочисленных упавших кофейных кружек не мыли, кажется, десяток лет. Даже со стен краска облупилась. Я понятия не имела, почему родители так заинтересовались рестораном. До этого у них появилась идея для домашних обедов: небольшие наборы продуктов из бакалейного магазина, включающие всё необходимое для какого-то кушанья и открытку с рецептом. А потом они вдруг захотели пересечь страну и стать владельцами ресторана…

Это. Очень. Странно.

По-моему, во всём виноват дядя Рики. Он работает агентом по недвижимости в соседнем городке. Если бы он не дал родителям взглянуть на свой список, пока мы были у него в гостях, ничего бы такого не произошло. Я так и жила бы в Чикаго, где никто не одержим ведьмами, проклятиями и призраками. Мы не снимали бы квартиру, потому что всё ещё не можем купить дом. Ах, да… Сейчас бы я спала, а не вытирала засыпанные крошками столы.

– В октябре мы наверняка заработаем больше всего! – восклицает папа. – Ты же знаешь, каким в это время бывает Истпорт.

А то не знаю. В Истпорте обычно живёт семь тысяч человек. Но летом и осенью, при наплыве туристов, это число увеличивается в три раза. Как-то, лет десять назад, наш город показали в какой-то большой передаче на канале о путешествиях. Телевизионщики назвали городок «странным и зловещим» и рассказали о том, что в черте города не менее семи кладбищ. А ещё вспомнили все нелепые легенды, которые здесь можно услышать. Все, от призраков у моря до маяков с привидениями и, конечно же, про гробы, пробивающие стены… Сюда приезжает немало чудаков. Особенно в октябре.

– Послушай, – начинает папа. – Я понимаю, тебе такое не по душе. Но это помогает оплачивать счета…

Он обводит руками тарелки с дымящимися вафлями и беконом, ожидающие в окошке.

– …покупать тебе модные кеды, которые ты так любишь.

Папа многозначительно смотрит на мою новую пару конверсов. Не надо было их надевать.

– Не понимаю, почему у нас не может быть нормального ресторана.

– А что значит «нормальный»? – озадаченно спрашивает он.

– Ну не знаю. Может быть, такой, где мама не рассказывает каждый день о привидениях, пугая людей?