Город костей
Шрифт:
Адресниками называются телефонные справочники, где в алфавитном порядке указаны адреса, а не фамилии жителей. Собрание таких справочников за каждый год хранилось в Центральном архиве. По ним детективы могли установить, кто жил на Уандерланд-авеню в интересующее их время.
— Веселенькое будет занятие, — усмехнулся Эдгар.
— Да, — отозвался Босх. — Прямо-таки не терпится приступить к нему.
Дальше они ехали в молчании. Босх пришел в уныние. Он был недоволен тем, как до сих пор вел дело. Кости обнаружили в среду, и собственно расследование началось в четверг. Босх понимал,
15
Босх пил пиво на заднем крыльце, оставив дверь открытой, чтобы слышать из стереопроигрывателя Клиффорда Брауна. Почти пятьдесят лет назад этот трубач сделал немного записей, а потом погиб в автокатастрофе. Босх размышлял о музыке, детских костях в земле и о том, что было утрачено. А потом о себе и о том, что он потерял. Джаз, пиво и мрачность дела, которым Босх занимался, смешались в его сознании. Он нервничал, словно упускал что-то, находящееся прямо перед ним. Для детектива это едва ли не самое худшее ощущение.
В одиннадцать часов он вошел в гостиную и приглушил музыку, чтобы посмотреть новости по четвертому каналу. Репортаж Джуди Сертейн шел третьим сообщением. Ведущий объявил: «Новые результаты в деле о найденных в Лорел-каньоне костях. Джуди Сертейн на месте происшествия».
— Тьфу ты, черт! — воскликнул Босх. Это вступление ему не понравилось.
На экране появилась Сертейн, стоящая перед домом Трента.
— Я на Уандерланд-авеню, в Лорел-каньоне, где четыре дня назад собака принесла домой кость, в которой специалисты признали человеческую. Находка собаки привела к обнаружению и других костей, принадлежавших мальчику. По мнению полицейских, он был убит и закопан более двадцати лет назад.
Стоявший на тумбочке рядом с телевизором телефон с выбиранием линии зазвонил. Босх снял трубку.
— Минутку, — сказал он и продолжал смотреть репортаж.
Сертейн говорила:
— Сегодня вечером ведущие это дело детективы вернулись сюда, чтобы поговорить с человеком, живущим менее чем в ста ярдах от места, где был похоронен мальчик. Это Николас Трент, голливудский оформитель декораций, пятидесяти семи лет.
Пошла видеозапись, где Босх отвечал на вопросы Сертейн. Она говорила за кадром:
— Детективы отказались передать содержание своей беседы с Трентом, но служба новостей четвертого канала выяснила...
Босх грузно опустился в кресло и собрался с духом.
— ...что Трент был осужден за попытку растления малолетнего.
После этого была включена звукозапись разговора на улице с того места, где Босх произносил: «И право же, больше ничего не могу вам сказать».
Затем на экране появился Трент, отмахивающийся от видеокамеры и закрывающий дверь.
— Трент отказался говорить о своей роли в деле. Но соседи, живущие в тихом месте
На экране появилась видеозапись разговора с одним из местных жителей, Босх узнал в нем Виктора Ульриха. Нажав кнопку на пульте дистанционного управления, выключил звук и поднял телефонную трубку. Звонил Эдгар.
— Смотришь эту гнусность? — спросил он.
— Да.
— Они выставили нас черт знает кем. Создается впечатление, что это мы ей выболтали. Гарри, они вырвали твои слова из контекста. Нам это выйдет боком.
— Но ты же не говорил ей, так ведь?
— Гарри, думаешь, я сказал бы какой-то...
— Нет, не думаю. Это я в утвердительном смысле. Не сообщал, верно?
— Верно.
— И я не говорил. Поэтому нам придется несладко, но мы чисты.
— Ну а кто еще знал? Сомневаюсь, что об этом ей сказал Трент. И теперь примерно миллиону людей известно, что он растлитель малолетних.
Босх сообразил, что знали об этом только Кизмин, обнаружившая судимость Трента через компьютер, и Джулия Брейшер, он сказал ей, когда извинялся за то, что не приехал на ужин. Внезапно ему вспомнилась Сертейн, стоящая у дорожного заграждения на Уандерланд-авеню. Брейшер добровольно вызывалась помогать в течение обоих дней поисков и раскопок. Вполне вероятно, что Джулия каким-то образом связана с Сертейн. Не была ли она источником репортера, осведомительницей?
— Не обязательно имела место утечка, — сказал Босх Эдгару. — Сертейн требовалось узнать только его фамилию. Она могла попросить любого знакомого полицейского устроить ему компьютерную проверку. Или сама найти ее на компакт-диске с перечнем лиц, совершивших сексуальные преступления. Это документ публичного характера. Подожди, не клади трубку.
Раздался гудок еще одного вызова. Босх переключился на другую линию, звонила лейтенант Биллетс. Он попросил ее подождать, пока завершит разговор по первому каналу. Щелкнул переключателем.
— Джерри, это Бдиллетс. Придется перезвонить тебе.
— На связи все еще я, — произнесла Биллетс.
— О, прошу прощения. Сейчас.
Со второй попытки переключение получилось. Он пообещал Эдгару, что перезвонит, если Биллетс скажет нечто такое, что нужно будет сообщить немедленно.
— Если нет, то все по плану, — добавил Босх. — Встречаемся у здания суда в восемь.
И переключил аппарат на разговор с Биллетс.
— Бдиллетс? — спросила она. — Это вы меня так называете между собой?
— Что?
— Ты сказал «Бдиллетс». Когда думал, что разговариваешь с Эдгаром.
— Имеете в виду — только что?
— Да, только что.
— Не знаю. Не представляю, о чем вы говорите. Имеется в виду — когда я делал переключение...
— Ладно, это пустяки. Полагаю, ты смотрел четвертый канал.
— Да, и могу поклясться, что мы с Эдгаром тут ни при чем. Этой особе кто-то сообщил, что мы поехали туда, отвечать на ее вопросы мы отказались. Откуда она узнала о его...
— Гарри, вы не отказывались отвечать. Ты заснят на пленку, твои губы двигаются, а потом я слышу твой голос: «Ничего больше не могу вам сказать». Раз «ничего больше», значит, сказал ей что-то.