Город костей

Коннелли Майкл

— У меня срочный вопрос. Какое повреждение требует трепанации черепа?

— Гематома.

— Могла она возникнуть при падении со скейтборда?

Доктор задумался, Босх не стал его торопить. Секретарша, принимавшая в отделе телефонные звонки, подошла к его столу и вскинула руку с расставленными в виде буквы V пальцами. Босх прикрыл ладонью микрофон.

— Кто звонит?

— Киз Райдер.

— Скажи, пусть не кладет трубку.

Он снял руку с микрофона.

— Док, вы на месте?

— Да, я думаю. Это возможно, однако надо знать, обо что мальчик ударился. Но от падения просто

на землю маловероятно. На черепе компактная паутинообразная трещина, указывающая на малую площадь контакта поверхности с поверхностью. К тому же она расположена высоко. А травмы при падении обычно бывают на затылке.

Босх ощутил легкое разочарование. Он надеялся, что личность жертвы можно будет считать установленной.

— Вы говорите о конкретном лице? — спросил Голлиер.

— Да, мы только что получили сообщение.

— Есть там рентгеновские снимки, сведения об операции?

— Я сейчас занимаюсь этим.

— Хотелось бы взглянуть на них, сделать сравнения.

— Как только получу их, привезу вам. А как другие повреждения? Могли они быть вызваны падениями со скейтборда?

— Некоторые, конечно, могли, — ответил доктор. — Но не все. Ребра, изогнутые переломы — притом, детектив, многие из этих повреждений получены в очень раннем детстве. Насколько я понимаю, трехлетние не катаются на скейтбордах.

Босх кивнул и задумался.

— Детектив, вы знаете, что в случаях жестокого обращения заявленные причины травм и подлинные не всегда совпадают?

— Понимаю. Тот, кто доставил ребенка в больницу, не признался бы, что бил его фонариком или чем-либо еще.

— Вот именно. Он назвал бы вымышленную причину. И ребенок подтвердил бы его ложь.

— Падение со скейтборда.

— Возможно.

— Ладно, док. Мне нужно ехать. Как только получу рентгеновские снимки, сразу доставлю их вам. Спасибо.

Босх нажал на телефоне кнопку второй линии.

— Киз?

— Привет, Гарри, как ты там?

— Весь в делах. Что случилось?

— Гарри, у меня камень на душе. Кажется, я подвела тебя.

Босх откинулся на спинку стула. Он ни за что бы не догадался, что это сделала она.

— Ты о четвертом канале?

— Да. Я... вчера мой напарник, когда перестал смотреть телевизор, спросил, что привело тебя сюда. И я сообщила ему. Я все еще стараюсь установить отношения, понимаешь, Гарри? Сказала, что делала для тебя проверку фамилий и там оказалась зацепка. Один из жильцов сидел за покушение на растление малолетнего. Гарри, клянусь, больше я ничего ему не говорила.

Босх облегченно вздохнул. Настроение у него улучшилось. Интуиция относительно Райдер не подвела его. Кизмин не была осведомительницей, просто доверилась человеку, которому имела основания доверять.

— Киз, тут у меня сидит особа из отдела собственной безопасности, хочет побеседовать на эту тему. Откуда ты знаешь, что Торнтон сообщил о Тренте на четвертый канал?

— Утром я видела этот репортаж. Знаю, что Торнтон знаком с Сертейн. Несколько месяцев назад мы с ним работали над одним делом — убийством в Уэстсайде ради получения страховки. Эту историю освещали по телевидению, и он сообщил Сертейн сведения, не подлежащие огласке. Я видела их вместе. Вчера, услышав

от меня о зацепке, Торнтон сказал, что ему нужно в туалет. Взял спортивную страницу газеты и вышел в коридор. Но в туалете его не было. Поступил вызов, я пошла и постучала в дверь туалета, хотела сказать об этом ему. Он не ответил. Я, собственно, ничего об этом не думала, пока не увидела утром репортаж. Очевидно, он пошел не в туалет, а в другой отдел или в вестибюль, чтобы позвонить ей.

— Ну что ж, это многое объясняет.

— Гарри, право, мне очень жаль. В этом репортаже ты выглядишь далеко не лучшим образом. Я сообщу в отдел собственной безопасности.

— Погоди, Киз. Я пока не знаю, есть ли в этом необходимость. Ну а сама что собираешься делать?

— Возьму нового напарника. Я не могу работать вместе с этим типом.

— Не горячись. Начнешь менять напарников и очень скоро окажешься в одиночестве.

— Лучше работать одной, чем с хмырем, которому нельзя доверять.

— Это точно.

— А что скажешь ты? Предложение остается в силе?

— Так я хмырь, которому можно доверять?

— Ты понимаешь, о чем я.

— В силе. Тебе нужно только...

— Гарри, я кончаю разговор. Он возвращается.

— Ладно, пока.

Босх положил трубку и, проведя ладонью по губам, задумался, как быть с Торнтоном. Например, передать Кэрол Бредли разговор с Киз. Но существовала серьезная вероятность ошибки. Он не хотел обращаться в ОСБ без полной уверенности. Ему претила мысль обращаться туда по какому бы то ни было поводу, но тут кое-кто вредил его расследованию.

И допускать этого Босх не мог.

Через несколько минут у него созрел план. Он взглянул на часы: без десяти двенадцать — и позвонил Киз Райдер.

— Это Гарри. Твой напарник там?

— Да, а что?

— Повторяй за мной оживленно: «Правда, Гарри? Замечательно! Кто он?»

— Правда, Гарри? Замечательно! Кто он?

— Так, сейчас ты слушаешь, слушаешь, слушаешь. Теперь спрашивай: «Как десятилетний добрался сюда из Нового Орлеана?»

— Как десятилетний добрался сюда из Нового Орлеана?

— Превосходно. Теперь клади трубку и не говори ничего. Если Торнтон спросит, скажи, что мы установили личность ребенка по стоматологической карте. Он жил в Новом Орлеане, убежал из дома в семьдесят пятом году. Его родители вылетели сюда самолетом. И начальник управления устраивает в четыре часа по этому поводу пресс-конференцию.

— Ладно, Гарри, желаю удачи.

— Тебе того же.

Босх положил трубку и поднял голову. По ту сторону стола стоял Эдгар. Он слышал последнюю часть разговора, и его брови были вскинуты.

— Нет, это все чушь, — усмехнулся Босх. — Я устраиваю ловушку осведомителю и Сертейн.

— Осведомителю? Кто он?

— Новый напарник Киз. Мы так считаем.

Эдгар сел и молча кивнул.

— Но мы предположительно установили личность жертвы, — добавил Босх.

И рассказал Эдгару о сообщении относительно Артура Делакруа и своем последующем разговоре с Голлиером.

— Восьмидесятый год? Тогда с Трентом получается незадача. Я проверил адресники и реестры недвижимости. Он не жил на той улице до восемьдесят четвертого. Как и сказал вчера вечером.