Город костей
Шрифт:
22
По пути в Венис оказалось много пробок, и Босх приехал с опозданием больше чем на полчаса. Потом еще потратил некоторое время на бесплодные поиски места, где поставить машину, и в конце концов, махнув рукой, снова въехал на библиотечную стоянку. Его задержка не расстроила Джулию, которая хлопотала на кухне. Она предложила Босху включить музыку и налить себе вина из уже открытой бутылки на кофейном столике. Готовности обнять или поцеловать его не выказала, но держалась очень приветливо.
Босх подумал, что как будто все в порядке и Джулия, видимо, простила ему вчерашнюю оплошность.
Босх
Каминная полка была заставлена небольшими фотографиями в рамках, на которые Босх не имел возможности взглянуть прошлой ночью. Некоторые стояли на подставках и больше бросались в глаза, чем другие. Не на всех были засняты люди. Кое-какие представляли собой виды мест, которые, очевидно, Джулия посетила во время путешествий. Наземный снимок кратера извергающегося вулкана с дымом и взлетающими в воздух обломками горных пород. Подводный снимок разинутой пасти и неровных зубов акулы. Рыба-убийца, казалось, плыла прямо на фотокамеру и на того, кто ее держал. На краю снимка Босх рассмотрел железный прут клетки, защищавшей фотографа — наверное, Джулию. Джулия с двумя туземцами по бокам, стоявшая где-то, предположил Босх, в австралийской глуши. Еще несколько ее фотографий с такими же туристами в других экзотических или суровых местах, Босх не представлял, где они могут находиться. Ни на одной фотографии Джулия не смотрела в объектив. Ее взгляд был неизменно устремлен вдаль или на кого-нибудь из позирующих вместе с ней.
В глубине полки стоял, словно спрятанный за другими фотографиями, вставленный в золоченую рамку снимок гораздо более молодой Джулии с мужчиной чуть постарше. Босх взял его, чтобы рассмотреть получше. Пара сидела в ресторане или на приеме после венчания. Джулия была в бежевом платье с глубоким вырезом, мужчина — в смокинге.
— Знаешь, человек на одной из фотографий — кумир японцев! — крикнула с кухни Джулия.
Босх поставил снимок на место и направился в кухню. Волосы Джулии спадали вниз, и ему это очень нравилось.
— Билл Эванс?
— Да. Кажется, у них несколько радиоканалов отведено трансляции его музыки.
— Неужели ты была и в Японии?
— Провела там почти два месяца. Очаровательная страна.
Босху показалось, что она готовит ризотто с цыпленком и спаржей.
— Аппетитно пахнет.
— Спасибо. Надеюсь, будет вкусно.
— Так от чего же ты убегала?
Джулия подняла голову. Ее рука твердо держала ложку для помешивания.
— Ты о чем?
— Обо всех этих путешествиях. Бросила папочкину юридическую фирму, чтобы купаться с акулами и спускаться в кратеры вулканов. Бежала от старика или от фирмы, которой он руководил?
— Кое-кто счел бы, что я бежала не от чего-то, а к чему-то.
— К тому типу в смокинге?
— Гарри, выложи свой пистолет. Оставь значок у входа. Я всегда поступаю так.
— Извини.
Джулия вновь принялась за стряпню, Босх встал позади нее. Положил руки ей на плечи и стал нажимать большими пальцами между шейными позвонками. Она не противилась. Вскоре он ощутил, как ее мышцы начинают расслабляться. Заметил ее пустой бокал на рабочем столе.
— Схожу
Босх вернулся со своим бокалом и бутылкой. Наполнил бокал Джулии, она взяла его и чокнулась с ним.
— За бег, не важно, от чего-то или к чему-то, — произнесла она. — Просто за бег.
— А как же «Держись крепко»?
— И за это тоже.
— За прощение и примирение.
Они чокнулись еще раз. Босх снова подошел к ней сзади и стал гладить ее шею.
— Вчера, когда ты ушел, я всю ночь думала о твоей истории, — сказала Джулия.
— О моей истории?
— О той пуле в туннеле.
— И что?
Джулия пожала плечами:
— Ничего. Изумительно, и только.
— После того случая я уже не боялся, находясь в той темноте. Знал, что уцелею. Не могу объяснить почему, знал, и все. Разумеется, это глупо, такой гарантии не может быть — ни там, ни в других местах. Тот случай сделал меня каким-то бесшабашным. — На несколько секунд Босх замолчал, а потом добавил: — Нельзя быть слишком бесшабашным. Если заслонять трубку слишком часто, в конце концов нарвешься на пулю.
— Гарри, ты читаешь мне лекции? Хочешь стать моим наставником?
— Нет. Я сдал пистолет со значком у входа, забыла?
— Ну и прекрасно.
Джулия повернулась, ощущая руки Босха на шее, поцеловала его, а потом отступила.
— В ризотто самое лучшее то, что его можно держать в духовке столько, сколько нам потребуется.
Босх улыбнулся.
Позднее, после любовного акта, Босх поднялся с кровати и вышел в гостиную.
— Ты куда? — спросила его Джулия.
Не получив ответа, она крикнула ему, чтобы он включил духовку. Босх вернулся в спальню с фотографией в золоченой рамке. Лег в постель и включил лампу на ночном столике.
— Гарри, ты что делаешь? — удивилась Джулия. — Духовку включил?
— Да, на три с половиной. Расскажи об этом человеке.
— Зачем?
— Просто мне любопытно.
— Это интимная история.
— Знаю, но все же расскажи.
Джулия хотела отобрать у Босха фотографию, но не дотянулась до нее.
— Это тот самый? Кто разбил тебе сердце и заставил пуститься в бегство?
— Гарри, я думала, ты снял значок.
— Снял. А потом и всю одежду.
Джулия улыбнулась:
— Я не стану тебе ничего рассказывать.
Джулия лежала на спине, подложив подушку под голову. Босх опустил фотографию на ночной столик, повернулся и придвинулся к Джулии. Обнял ее и крепко прижал к себе.
— Послушай, хочешь, еще раз поговорим о ранах? Мне дважды разбивала сердце одна и та же женщина. Долгое время я держал ее фотографию на полке в гостиной, но в новогоднюю ночь решил, что хватит. Убрал фотографию. Затем меня вызвали на работу, и я познакомился с тобой.
Джулия внимательно посмотрела на Босха, словно выискивала что-то в его лице, возможно, малейшие признаки неискренности.
— Да, — наконец промолвила она. — Он разбил мне сердце. Удовлетворен?
— Нет, не удовлетворен. Кто этот подонок?
Она усмехнулась:
— Гарри, ты мой рыцарь в потускневших доспехах, не так ли?
Джулия села, простыня сползла с ее груди. Она закрыла ее скрещенными руками.
— Он работал в фирме. Я влюбилась в него — втрескалась по уши. А потом... потом он решил, что наш роман окончен. Предал меня, передав моему отцу слова, которые я ему говорила, а они должны были оставаться между нами.