Городок на бугре
Шрифт:
Толстяк прищурил рачьи глаза, звонко чмокнул и глухим, хриплым голосом запел:
Я — толстый, важный господин,У всех в большом почёте.На свете я такой один,Другого не найдёте.Друзья, знакомые, родня —Все чтут как старшего меняИ очень уважают.Они Боб Бобычем меняС почтеньем величают.Я — Боб неПод конец Боб Бобыч совсем охрип.
Закончив песню, он долго откашливался. Снова извлёк клетчатый платок-простыню. Вытер им потную лысину. Засунув платок в карман, строго спросил Пахтачка:
Вы всё поняли?
Как будто понял, — ответил тот. — Вот только… Но толстяк бесцеремонно перебил его:
Тогда организуйте.
Что я должен организовать?
— Надо научиться на лету угадывать мои мысли. Я долго шёл. Конечно, устал. Проголодался. Пора бы предложить мне пообедать!
< image l:href="#"/>Кукурузинка проворно разложила перед Бобом всё, что было у них съедобного.
И только? — нахмурился Боб.
Больше у нас ничего нет, — смущённо потушилась Кукурузинка.
Боб недовольно хмыкнул и с такой торопливостью и жадностью накинулся на еду, будто его целую неделю не кормили. Кукурузинка испуганно попятилась: чего доброго, этот лысый обжора мог и её проглотить. Наверное, и минуты не прошло, а Боб уже покончил с едой. Поковыряв палочкой в зубах, он сонно забормотал:
— Ну, чего стоите? Работайте, работайте. Я немножко отдохну. Переварю пищу.
С блаженным вздохом Боб растянулся на земле. Подложил под голову портфель и тут же уснул. Из его широких ноздрей вырвался такой мощный храп, что куча кирпичей сразу же развалилась.
— Если он будет храпеть в нашу сторону, мы никогда не выстроим дом, — сказала Кукурузинка, укладывая рассыпавшиеся кирпичи.
Пахтачок подошёл к спящему Бобу. Потрепал его за плечо:
— Боб Бобыч, проснитесь, пожалуйста. Боб не шевелился.
Пахтачок изо всех сил тряхнул его за плечи — тот не просыпался. Тогда Кукурузинка стала потихонечку вытаскивать портфель из-под головы Боба. Боб сразу очнулся. Вцепился в портфель обеими руками и пронзительно закричал:
— Стой! Куда тянешь! Не сметь! Стража! Караул! Грабят!
Его долго успокаивали, а потом попросили повернуться на другой бок. Боб повернулся и снова захрапел. Так он и проспал до позднего вечера.
БОБОВО СЕМЕЙСТВО
Пока Боб храпел, друзья сделали кирпичи, вырыли яму для фундамента. Потом они умылись, и Кукурузинка стала лечь блины на ужин. От горячих блинов пошёл такой аппетитный запах, что у Пахтачка потекли слюнки. Он отвернулся от горки дымящихся румяных блинов и молча ждал, пока Кукурузинка закончит печь.
Аппетитный блинный дух долетел и до широких
— Блинчики. Хорошо. Одобряю. Начали.
Схватил горячий блин, запихал его в рот и тут же потянулся за вторым блином. Не успели друзья опомниться, а Боб уже разделался с блинами. Сладко потянулся и по-кошачьи промурлыкал:
— Н-недурно, н-недурно. Теперь спать. Улёгся на прежнее место и опять захрапел.
— Если этот Боб завтра же не уберётся отсюда подобру-поздорову, я его проучу, — сердито ворчал Пахтачок, укладываясь спать.
Наутро Боб проснулся очень поздно. Он долго потягивался, чесался, кряхтел. Не спеша подошёл к строящемуся дому. Присел на камень и давай командовать:
— Клади сюда кирпич!.. Помажь его глиной!.. Пристукни лопаточкой!
Пахтачок не выдержал:
— Досточтимый Боб Бобыч! Нам не нужна ваша команда, но мыне откажемся от вашей помощи. Становитесь сюда. Будете мне кирпичи подавать.
Боб сделал вид, что не слышит.
— Эгей! — громче прежнего закричал Пахтачок. — Мы ждём вас, Боб Бобыч. Идите кирпичи подавать!
И снова Боб сделал вид, что не слышит. Тогда друзья закричали вдвоём:
— Боб Бобыч! Идите помогать!
А Боб хоть бы ухом повёл. Сидит, выпученными глазами ворочает и ухмыляется. Потом прищурился и сладко засопел носом. Тут Пахтачок вполголоса и говорит:
Пресная пища давно наскучила мне. Придётся на ужин зажарить Боба.
Давай зажарим.
Ресницы у Боба мелко задрожали, тревожно блеснули глаза. Уши оттопырились. Он перестал сопеть.
Взгляни на него: он лоснится от жира, — громко зашептал Пахтачок. — Какой сочный получится из него шашлык! Пальчики оближешь.
А справимся мы с ним? — спрашивает Кукурузинка.
У Боба Бобыча лысина испариной покрылась. Колени задрожали мелкой дрожью. В горле запершило. Щёки побелели, и нижняя губа отвисла.
Приоткрыл он глаза, с испугом на Пахтачка косится. А тот взял в руки кирпич и спокойненько говорит:
Справимся. Сейчас Боб уснёт покрепче. Я к нему подкрадусь и…
Ах! — воскликнул Боб, вскакивая. — Ах!
Что с вами? — удивилась Кукурузинка. — Сидеть устали? Ложитесь вздремните.
Нет, нет, — замахал руками Боб. — Какой там сон? Я совсем забыл. Меня ведь ждут. У меня дела. Надо руководить. Писать приказы. Вы уж трудитесь. А я… а мы… — Он отступил на несколько шагов, повернулся и кинулся бежать.
Ура! — закричали друзья.
Они были уверены, что Боб сюда больше никогда не пожалует.
Но не тут-то было.
Когда дом был уже совсем готов, а Кукурузинка с Пахтачком сидели на крыльце и думали, как бы им получше отпраздновать новоселье, послышалось знакомое сопение и фырканье. На бугор медленно вскарабкался Боб. За ним появилась круглая и толстая Боби-ха. А позади неё — семь бобят, один другого меньше.
Вся бобиная семья — впереди Боб Бобыч, за ним Бобиха, следом Бобёнок и остальные шесть бобят — двинулась к дому. Обошли его, оглядели, ощупали. Боб Бобыч указал на дверь тростью и важно проговорил: