Городок на бугре

Лагунов Константин Яковлевич

— На других не нападай, не воруй, не угрожай! За разбойничьиповадки нашу плату получай!

Мышь визжала, пищала. Ругалась. Шерсть клубилась, вился пух. Слышно было:

— Ах! Ух!

Обалдев от боли, зубастая хищница так рванулась, что оторвала хвост и пулей вылетела в окно. Раз пятнадцать перевернулась она через голову и бросилась наутёк. А вслед ей Пахтачок с Кукурузин-кой

кричали:

Лови!

Держи!

Догоняй!

Ха-ха-ха-ха!

Вот так бы всех разбойников проучить… — Пахтачок стёр со лба крупные капли пота.

Больше сюда не — сунется! — Кукурузинка отшвырнула прут и, пританцовывая, запела:

Мы не боимся Серых мышей, Лучше не троньте Нас, малышей. Тра-ля-ля-ля, Вот она я — Мала и кругла, Как бусинка. С врагами дерусь, С друзьями смеюсь. Я — Ку-ку-рузинка!

Послышался скрип. Это Боб Бобыч вышел на крыльцо. Увидев смеющихся друзей, он важно надулся и громко проговорил:

Фу! Кажется, схлынула жара.

Так это вы от жары улепётывали? А мы думали, от Мыши, — сказала Кукурузинка.

Какая Мышь? Никто не осмелится напасть на меня. Я не простой Боб! Но где моя трость?

Придётся вас огорчить. Но что поделаешь? Пока вы отдыхали, ваша трость из одной большой превратилась в две маленькие. — И Пахтачок протянул Боб Бобычу половинки трости.

Кто смел сломать мою трость? — рявкнул Боб.

Та самая Мышь, от которой вы только что улепётывали.

Я ещё раз повторяю, что никогда ни от кого не бегал. Я — это я и…

Батюшки! — ахнула Кукурузинка. — Опасайтесь. Она вернулась.

Кто? — выкатил глаза Боб Бобыч.

Мышь!

— А-а-а! — Боб разинул рот да так и не смог его закрыть. Повернулся и ринулся к дому. Да, на беду, наступил на развязавшийся шнурок. Хлопнулся животом в пыль и завопил:

— Спасите! Погибаю! Сюда!

Друзья вдоволь посмеялись над жирным хвастунишкой. И снова принялись за работу.

Скоро они позабыли о серой разбойнице. А зря.

РЕПЬ РЕПЬЁВИЧ

Едва успели друзья выстроить себе другой дом, как на бугре появился ещё один незнакомец.

Он походил на ежа — небольшой и колючий. Его шляпа, плащ и даже башмаки были густо покрыты острыми тонкими шипами. На спине возвышались огромные счёты, костяшки на них перекатывались с места на место, дребезжали и щёлкали.

Колючий незнакомец подошёл к дремавшему на крыльце Боб Бобычу.

Снял усеянную шипами шляпу.

Здравствуйте-пожалуйте. Раз, два, три, четыре — я хотел бы жить в квартире. Восемь, семь, шесть и пять — буду здесь я зимовать.

Кто таков? — Боб Бобыч надул губы и важно посмотрел на пришельца.

Репь Репьёвич, — отрекомендовался гость.

А что ты можешь делать? — повысил голос Боб Бобыч и запыхтел.

Репь Репьёвич с грохотом скинул на землю громадные счёты. Ударил по ним кулаком. Счёты задребезжали, зазвенели, и под этот шум Репь Репьёвич пропел тонюсеньким колючим голоскам:

Журавлей

и журавлихМчится в небе стая.Кто в одно мгновенье ихВсех пересчитает?Вон стоит кудрявый клён,Головой качает.Сколько листьев держит он,Кто пересчитает?Возле лужи дождевойСерый дрозд гуляет.Сколько капель в луже той,Кто пересчитает?Сколько в небе по ночамЯрких звёзд сияет,Сколько их погасло там,Кто пересчитает?Не хвалясь, хочу сказать:Я могу пересчитать.

Репь Репьёвич снова ударил кулаком по счётам, и они так затрещали, что Боб Бобыч испуганно попятился.

Несколько минут все молчали. Потом Пахтачок выступил вперёд:

Ответьте, пожалуйста, мне на один вопрос: а строить дома, копать канавы, стеклить окна или варить обед вы можете?

Раз, два, три, четыре, пять — начался расспрос опять. Рядом цифры шесть и семь — я отвечу сразу всем. И пилить, и копать, и рубить, и пахать, и косою махать я умею. Заодно подсчитать, рассчитать, сосчитать — всё поспею.

Боб Бобыч слез со ступенек, степенно подошёл к Репь Репьёвичу. Надул жирные щёки и медленно проговорил:

— Я решил: счетовод нам необходим. А теперь ему надо построить дом. Иначе он погибнет от дождя или его унесёт ветер. Об этомсегодня же будет издан специальный приказ.

Репь Репьёвич поклонился Бобу:

Шестью восемь — сорок восемь, все сомнения отбросим. Пятью десять — пятьдесят, я у вас работать рад. Покажите, где мой дом, размещусь я быстро в нём.

Дом надо ещё построить, — ответила Кукурузинка. — Места много. Глины — целая гора. Снимайте пиджак, берите лопату и принимайтесь за работу.

Репь Репьёвич снова склонился над счётами:

— Сначала я должен всё подсчитать. — Он проворно защёлкалколючими костяшками, приговаривая: — Четыре стены быть в домедолжны. В каждой стене — сто кирпичей, да надо сто штук на постройку печей. Стало быть, нужно пятьсот кирпичей. Теперь бы ихвес подсчитать надо нам. Каждый кирпичик весит пять грамм…

Все разошлись, а Репь Репьёвич всё ещё стучал костяшками, что-то бормотал, считал и пересчитывал.

Когда наступило время обеда, Репь Репьёвич неожиданно появился в доме Кукурузинки и Пахтачка. Он брякнул на скамейку счёты. Подошёл к столу. Заглянул в чугунок с кашей.

О, как много каши здесь! Вам вдвоём её не съесть. Тут крупинок тысяч пять. Нелегко их разжевать. Ведь всего два рта у вас. Так поделим всё сейчас. Пять на два делить не просто…

Ой, — взмолилась Кукурузинка, — лока вы всё поделите да помножите, каша остынет. Садитесь-ка лучше обедать.

Репь Репьёвич не стал ждать повторного приглашения и подсел к столу. Подцепив полную ложку каши, он пробормотал:

— Тридцать одна крупинка, — и сунул ложку в рот. Пообедав, Репь Репьёвич сказал: