Городская девчонка
Шрифт:
– Фу.
– Не так уж плохо. Это вариация на тему булочной, – пояснил Хукер.
Он дозвонился до соседки, провел ритуал предварительного флирта и спросил насчет оборудования.
– У Марии имеется снаряжение для дайвинга, – подтвердил Хукер, убирая телефон в карман. – Хранится в кладовой в квартире. И оно все еще там. Соседка держит в кладовой велосипед. Сегодня утром он ей понадобился, и она вспомнила, что видела там снаряжение.
– Так, может, дело не в дайвинге.
– Или, возможно, Мария и Билл знали, что их разыскивают, и у них нашлось время только
Я увидела, как взгляд Хукера сосредоточился на чем-то поверх моего плеча, обернулась и узрела улыбавшегося нам мужчину. Он был облачен в прекрасно пошитые черную рубашку и черные брюки. Волосы гладко зачесаны назад. На лице совершенный загар. Зубы у него были ослепительно белые и идеально ровные. Думаю, отполированные. Я была совершенно уверена, что это парень, торчавший в закусочной и в клубе. И, возможно, тот самый парень, которого видел Мелвин выходящим из квартиры Билла.
– Сэм Хукер, – произнес он. – Я ваш поклонник. Какое огромное удовольствие.
– Рад видеть вас, – откликнулся Хукер.
– А это мисс Барнаби, если не ошибаюсь?
Знаменитых гонщиков НАСКАР все время узнают. А вот простых оценщиков узнают редко. Собственно говоря, нас никогда не узнают. Я, в общем, ничего так себе, но не Джулия Робертс. Поэтому когда со мной заигрывает незнакомец, который знает мое имя (или, возможно, преследует меня), то это как-то настораживает.
– Я вас знаю? – спросила я.
– Нет, – ответил он. – Но мое имя вам ничего не скажет. Важно то, чтобы вы внимательно слушали, поскольку мне нравится езда Хукера, и мне не по нутру увидеть, как ей придет конец.
– Ну и?
– И мне придется предпринять кое-какие шаги, если вы продолжите искать Марию Раффлес. Мой работодатель тоже разыскивает ее, а вы только мутите воду.
– Мой брат…
– Ваш брат принял плохое решение, и вы ничем ему не можете помочь. Езжайте домой. Возвращайтесь на работу. Забудьте о своем брате.
– Кто ваш хозяин? – спросил Хукер.
Парень в черном пропустил вопрос, лишь чуть улыбнулся безрадостной улыбкой.
– Вас должен беспокоить только я. Я из тех, кто нажимает на курок.
– Или владеет ножом? – подсказал Хукер.
Он слегка качнул головой:
– Не моя работа. Слишком грубо. Обычно я не раздаю предупреждения направо-налево, но, как уже сказал, я с удовольствием смотрю ваши гонки. Примите мой совет. Оба. Отправляйтесь по домам.
И он повернулся и ушел.
Мы с Хукером смотрели, как он удаляется, минует бассейн, исчезает в полумраке бара.
– От него немного бросает в дрожь, – признался Хукер.
– Я же говорилатебе, что какой-то парень с прилизанными черными волосами и весь в черном следил за мной! Может, нам стоит передать дело полиции.
– Я думал, тебя больше волнует, что твой брат во что-то ввязался.
– Это было до того, как кто-то грозился пристрелить нас.
В квартире Билла нас встретил Боб Балфур. Балфур оказался копом из полиции Майами в штатском. Ему было чуть больше тридцати лет,
Балфур прошелся по квартире Билла и записал что-то в свой полицейский блокнотик. Он внимательно выслушал, когда я рассказала ему о парне в черном. Смотрел он слегка недоверчиво, когда я поведала историю с Мерзкой Рожей. Он записал на будущее имя соседа Билла, чтобы, возможно, поспрашивать.
Я рассказала о том, что Мария шарила по сайтам, связанным со взрывчаткой. Он включил эти сведения в свои заметки. Потом спросил, не считаю ли я, что она террористка. Я сказала «нет».
Тогда Балфур сообщил, что Билла включат в базу данных пропавших без вести. И посоветовал позвонить ему, если мне снова будут угрожать. Он предложил последовать совету наемного убийцы и отправиться домой. Потом спросил у Хукера, что тот думает об ограничителе номеров, который НАСКАР навязывал машинам. И удалился.
– Какая-то я неудовлетворенная, – призналась я.
– Да копы всегда такие. Они идут своими путями в работе.
– Неисповедимыми.
– Ага. Так поедешь домой?
– Нет. Я собираюсь еще поболтаться, поискать Билла. Давай проверим магазинчики, где продают акваланги.
Мы поехали назад к дому Хукера. Там встали перед лифтами. Хукер нажал на кнопку, а я старалась не хрустеть костяшками, не падать в обморок и не удариться в слезы. «Это просто глупый лифт, нечего громко орать», – говорила я себе.
Хукер посмотрел на меня и усмехнулся:
– Ты и вправду терпеть не можешь лифты. Ты и глазом не моргнула, когда тот парень грозился пристрелить нас, но этот лифт тебя бросает в пот.
Двери открылись. Хукер вошел и придержал дверь, ожидая меня.
Я приказывала себе «заходи в лифт», но ноги не слушались.
Хукер потянулся, схватил меня и заволок в лифт. Потом нажал кнопку тридцать второго этажа, и я нечаянно застонала. Двери закрылись, а он притянул меня к себе и поцеловал. Язык его сплелся с моим, и я подумала, что сейчас снова буду стонать. А потом двери лифта открылись.
– Хочешь еще парочку раз спуститься и подняться? – поинтересовался Хукер.
– Нет!
И выпрыгнула из лифта.
Он обнял меня за плечи и повел в свою квартиру.
– У тебя есть еще какие-нибудь безотчетные страхи? Змеи? Пауки? Обезьяны? Страх перед пиццей? Гонщиками НАСКАР?
– Страх перед гонщиками НАСКАР и страх перед обезьянами, что одно и то же, можно исключить, – заявила я.
Хукер открыл дверь, вошел и огляделся.
– Все выглядит в порядке, – произнес он. – А то я беспокоился, что приду и обнаружу разгром. Каждое местечко, которое нам довелось в последнее время посетить, обыскали, по меньшей мере, дважды.