Городская девчонка
Шрифт:
– Ага. Наверно, я здесь провел времени больше, чем Рич. Люблю эти острова Ки.
– Тебе здесь нравится больше, чем в Саут-Бич?
Он сделал большой глоток пива.
– Не так уж и больше. Полагаю, все зависит от настроения. Если бы у меня был здесь дом, то не на Ки-Уэст. Скорее на одном из этих маленьких Ки на севере. Я люблю рыбную ловлю. И не схожу с ума по ордам туристов. Здесь столько фанатов НАСКАР, и стоит мне показаться на улице, как приходиться беспокоиться, что нападет толпа. В Саут-Бич я не привлекаю столько внимания. Там я не на первом месте в списке популярности.
– Ричард
Хукер уселся на диван перед телевизором и взялся за пульт.
– Он бейсбольный игрок. Хьюстон.
Зачирикал мой сотовый, и на мгновение меня обуял ужас, я колебалась, ответить ли, переживая, что это мама. Но потом подумала, что это мог быть Билл, а мне бы не хотелось пропустить от него звонок.
Оказалось, что звонит не мама и не Билл, а Роза.
– Где вы? – спросила Роза. – Я должна вас увидеть. Я еще раз поговорила с Фелицией. И мы поспрашивали соседей. Типа знает ли кто-то что-нибудь. И нам посоветовали пойти к безумному Армонду. Армонд приехал в эту страну, когда на Кубе открыли тюрьмы и выслали заключенных в Майами. Армонд утверждает, что был в тюрьме с отцом Марии, и Армонд говорит, что временами Хуан разговаривал о подводном плаванье. А потом он показал мне карту, где Хуан хотел нырять.
– Ты можешь рассказать мне?
– У меня нет названий. Названия не те же самые. Но у меня на руках эта маленькая карта. Армонд дал нам ее. Мне нужно отдать вам эту карту.
– Мы с Хукером в Ки-Уэст.
– Что вы делаете в Ки-Уэст? Ладно, неважно. Мы привезем карту. Выедем рано утром. Держите телефон включенным. Я позвоню, как только доберемся.
И Роза отключилась.
Я вылезла из кровати, и мой нос привел меня на кухню, где Хукер варил кофе. На нем были помятые шорты и футболка с рекламой моторного масла. Волосы всклокочены, и он был босиком. Выглядел он очень по-островному, и как не неприятно мне признать, еще и сексуально… в эдакой растрепанной модно-катастрофической неряшливой манере.
– У нас есть кофе и сливки, – сообщил Хукер. – А из другой еды только попкорн, который нужно готовить в микроволновке. Обычно у меня бобы с васаби и орешки для пива на завтрак, когда я останавливаюсь здесь, но мы их съели прошлой ночью.
Я налила себе кружку кофе и положила два пакетика сливок.
– Думаешь, тот парень с прилизанными волосами вчера говорил серьезно?
– Ага. Думаю, серьезно. И считаю, что ночного сторожа серьезно убили. Полагаю, Мария Раффлес серьезно устроила заварушку. И думаю, что твой братишка еще больший идиот, чем я, когда дело касается женщин.
– Что-нибудь еще?
– Полагаю, что Мария с твоим братом пытаются что-то достать в кубинских водах.
– Не говори так громко. Не хочу даже слышать об этом! Американцам нельзя ездить на Кубу. Куба закрыта для американских граждан.
– Куча народу считает, что в ближайшем будущем мы возобновим отношения с Кубой, и это породит экономический хаос в южной Флориде. Остров находится всего лишь в ста шестидесяти пяти милях от Майами. Девяносто миль от Ки-Уэст. Он может украсть большую часть туристов и вкладываемых в промышленность долларов. Я знаю парня, который заключает посреднические сделки с земельными участками в счет будущего
– Разве это не риск?
– Конечно, но я думаю, тут взвешивается риск против потенциальных барышей.
– Я считаю, что заключать такие сделки американцам невозможно.
– Очевидно, есть способы, если знать подходящих людей.
Я захватила кофе в душ, и полчаса спустя мы с Хукером были готовы катиться. На улицах было гораздо меньше народу. Время еще не подошло к восьми часам, и магазины были закрыты. Несколько баров были открыты, и в них подавали завтрак. Мы взяли на завтрак буррито и съели их по дороге к причалам. На некотором расстоянии от берега стоял гигантский круизный лайнер. За пару часов он вывалит тысячи людей в Ки-Уэст, и Ки-Уэст будет похож на старую леди, у которой так много детишек, что она не знает, куда деваться. Между нами: я не думала, что отправить несколько круизных лайнеров на Кубу, такая уж плохая идея.
– Полагаю, что для тебя здесь не такой уж отдых, – посочувствовала я Хукеру.
– Все не так уж плохо, – ответствовал Хукер. – Я в Ки-Уэст с хорошенькой девушкой. Пока ты не сдаешься, но я еще надеюсь. Кто-то угрожает убить меня. Я занимаюсь чем-то вроде игры в поиски сокровищ. И на завтрак первоклассный буррито.
– Моя мечта, что вот пройдемся вдоль причалов и наткнемся на твою посудину, укомплектованную Биллом и Марией.
– Какая скромная фантазия. Хочешь услышать мою?
– Нет.
– Она включает дикий обезьяний секс.
– Вот те на, какой сюрприз.
Хукер усмехнулся:
– Не хотел тебя разочаровывать.
Мы обошли всю гавань, но не нашли яхту Хукера. Мы показали фотографию Билла парочке людей, но никто не узнал его. Потом заглянули в офис начальника пристани и нашли зацепку. Яхта приходила во вторник и останавливалась на ночь. Билл уплатил за стоянку кредитной картой, которую Хукер оставил на борту.
Хукер позвонил в кредитную компанию, не было ли расходов или снятия со счета. Таковых не было.
– Что сейчас? – спросила я.
– Понадеемся, что карта Розы чего-нибудь стоит.
Мы находились на краю стоянки у гавани, обсуждая латте и коробку пончиков, когда зазвонил мой телефон.
– Мы тут, – сообщила Роза. – Только что пересекли мост и въехали на остров.
– Скажи, что мы встретимся с ней на парковке у гавани, – подсказал Хукер. – Ой-ой-ой.
– Что «ой-ой-ой»?
– Видишь вон ту семейку у тележки разносчика? Мне не нравится, как они на меня смотрят.
– Они, наверно, думают, что тебе нужен более модный прикид. Или возможно они смотрят на меня. И, может, думают, что я очаровательна в этой розовой шляпе.
– Ты не представляешь, на что это похоже. Просто может наступить чертов ужас. Не успеешь опомниться, и все эти люди накинуться на тебя со всех сторон. А у меня с собой никакой охраны.
– Не беспокойся. Я тебя защищу.
Хукер все еще был в футболке с моторным маслом и мятых шортах. Он надел солнцезащитные очки, мерзкие кеды без носков и кепку с логотипом шин. Он повернулся спиной к семейству и пригнул голову.
– Скажи мне, когда они уйдут. Мне нравятся мои фанаты. Клянусь, честно нравятся, но иногда они до чертиков меня пугают.