Государь

Браун Саймон

– И кого бы вы предложили? – раздраженно осведомился Оркид. Арива удивленно посмотрела на него.

Эдейтор мог лишь пожать плечами.

– Я не сведущ в подобных делах, но наверняка кто-нибудь вроде маршала…

– Как вы и сказали, – перебил его Оркид, – вы не сведущи в подобных делах. Маршал Льеф – прекрасный командующий и администратор, но опыта с ведением в бой армии у него не больше, чем у Деджануса. Во всем королевстве таким опытом обладал только объявленный вне закона Камаль Аларн, ныне, к счастью, уже покойный.

Эдейтор покраснел.

– Склоняюсь

перед вашим превосходящим знанием

– Как вы проголосуете по этому вопросу? – надавил Оркид.

– В этом я тоже последую вашему совету, – поддался нажиму прелат.

Оркид повернулся к Ариве.

– По-моему, коннетабль получил поддержку совета, ваше величество. Но, как всегда, окончательное решение остается за вами.

«Божья погибель! – подумал Деджанус. – Не напоминай ей!» Арива смерила Деджануса равнодушным взглядом. Кожа у него снова натянулась, как на барабане, что он принял за дурной знак. Долгое время королева не говорила ни слова, и он не мог догадаться, о чем она думает.

«Давай же, ты, сука», – безмолвно побуждал ее он, стиснув зубы.

– Я приму рекомендацию моих верных советников, – вымолила она, и не только Деджанус испустил вздох облегчения. – Коннетабль, теперь вы командующий Великой Армией Гренды-Лир.

Эдейтор оставил Олио в покоях и попросил оставаться там. А ему хотелось пойти на южную галерею. Здесь не на что было смотреть, кроме разве королевской постели, королевского стола, да королевского ночного горшка, а из окна были видны только горы. Олио заскучал. Это толкнуло его к размышлениям – главным образом о Линане. Он не мог понять, как это могли объявить вне закона кого-то столь маленького, как Линан. Что бы он там ни натворил, оно должно быть действительно очень дурным. Олио подумал обо всех дурных поступках, какие совершил, и раздумывал, не станет ли он следующим. Это объяснило бы, почему ему никто и никогда ничего не говорил о чем-либо важном. Он сел на подоконник, свесив ноги со стены, и со свистом втянул воздух сквозь зубы.

Скучно.

Он надеялся, что скоро придет Арива. Боже, он надеялся, что придет кто угодно. За дверьми стояли на страже двое гвардейцев, но они не станут с ним разговаривать. Они даже смотреть на него не станут. Должно быть, он в большой беде.

Что же он такое натворил?

Он попытался вспомнить, но часть его памяти словно была от него закрыта. Олио мог лишь предполагать, что в ней содержалось что-то важное, но не знал, как до этого дотянуться, и всякий раз, когда пытался, словно скользил по мокрому камню – попросту заканчивал путь где-то в другом месте и с сильной головной болью.

За дверью послышались шаги, и он услышал, как часовые щелкнули каблуками, вытягиваясь по стойке «смирно». Значит, это Арива. Перед Эдейтором никто не вытягивался по стойке «смирно». Дверь открылась и вошла сестра, а следом за ней и прелат. Она, как всегда, окинула Олио взглядом с головы до пят.

– Слезь с окна, Олио, – велела она, но

мягким тоном. Олио послушно спрыгнул с подоконника и встал перед Аривой. Та наклонилась и поцеловала его в щеку. Ему думалось, что она выглядит очень бледной и опустошенной. И выглядела старше, чем он ее помнил.

– Ты пришла рассказать мне о Линане, так ведь? Матушка и меня собирается объявить вне закона? Я пытался вспомнить, что же я сделал плохого, но не смог отыскать в своих проступках ничего НАСТОЛЬКО дурного. Не сердись на меня.

Арива опустила голову, но он успел заметить слезы в ее глазах. Вытерев лицо тыльной стороной ладони, она снова подняла на него взгляд. Олио подумал, что глаза у нее самые прекрасные, похожие на сапфиры. Эта мысль озадачила его. «А что такое сапфир?»

Она взяла в руку два амулета, висевшие у нее на шее.

– Ты знаешь, что это такое?

Он внимательно изучил их взглядом.

– Красивые, – признал он.

– Разве ты не узнаешь их?

– Нет.

– Опишите их мне, – попросил Эдейтор.

Олио взглянул на Ариву и та поощряюще кивнула.

– Один с палкой на нем. А один с сердцем.

– Вам известно, что это за палка? – не отставал Эдейтор.

– Нет.

– Это скипетр, – разъяснила ему Арива. – Скипетры есть только у правителей.

– Почему же тогда он у тебя? – спросил он.

– А ты как думаешь?

Олио пожал плечами и вздохнул.

– Нельзя ли нам теперь поиграть во что-нибудь другое?

– Почему, по-твоему, у меня скипетр? – настаивала она.

– Потому что ты правительница, конечно же, – он рассмеялся, показывая, что знает – все это шутка. Но ни Арива, ни Эдейтор не поддержали его смеха, и поэтому он умолк, чувствуя себя немного глупо.

– Совершенно верно, – серьезно подтвердила Арива.

– А мама знает, что скипетр у тебя? – Глаза его внезапно расширились. – Это же мамин скипетр. Ведь она королева, и он должен быть у нее.

– Королева я.

Олио посмотрел на сестру. На самое кратчайшее мгновенье ее слова представлялись ему вполне осмысленными. Он помотал головой, прочищая ее; ему стало ясно, какую нелепость она брякнула, но какая-то часть его полностью верила в сказанное.

– Это Ключ Скипетра или Ключ Правителя, – продолжала Арива. – Один из Ключей Силы.

– Нет! – воскликнул Олио. – Ключи Силы есть только у мамы. Никто другой их носить не может!

– Это являлось правилом, пока матушка была жива. И как раз перед тем, как умереть, она дала по Ключу каждому из нас.

Олио быстро заморгал.

– Мама не умерла. Я тебе не верю. Она бы мне сказала…

– Она передала тебе вот этот Ключ, – Арива протянула ему Ключ Сердца.

– Нет, – упорно не желал верить он.

– Позвольте ему коснуться Ключа, – предложил Ариве Эдейтор.

Она протянула амулет Олио, но тот попятился. Отступая, он уперся спиной в стену и не мог отойти дальше.

– Держи Ключ, – сказала ему Арива.

Он покачал головой.

Арива сняла с шеи держащую Ключ цепь и протянула ему.