Государь
Шрифт:
– Можно поговорить с тобой? – спросил Макон, голос которого выдавал, насколько он юн.
– Конечно, друг мой, – ответил Эйнон, подчеркивая предпоследнее слово. Произнося его, он вдруг понял, что это верно, и почувствовал себя чуть менее одиноко.
– Это насчет Веннемы.
– Женщины, которую мы нашли в Суаке Странников?
Макон тяжело опустился на землю.
– Да. Я не могу перестать думать о ней.
Эйнон вспомнил, как они впервые увидели ее. Оставив колонну за пределами суака, они с Маконом проехали по селению,
– Вы спрашиваете о саранахах? – обратился он к ним. Эйнон кивнул. – У меня под опекой есть одна женщина. Вам следует повидать ее.
Эйнон с Маконом спешились и последовали за стариком к его дому. Зайдя, он усадил их, подал вина.
– Меня зовут Кайякан, – представился он.
– Я слышал о тебе, – вспомнил внезапно разволновавшийся Макон. – Верно, мой брат с большой похвалой говорил о тебе.
– Твой брат?
– Гудон из клана Белого Волка.
– А, мне следовало бы узнать тебя. – Он посмотрел на Эйнона. – А тебя я знаю, вождь клана Лошади.
Эйнон хмыкнул.
– Ты один из шпионов Кориганы?
Кайякан улыбнулся и развел руками.
– Если желаешь, называй меня именно так, хотя за тобой я никогда не шпионил.
Эйнон опустил взгляд. Он знал, это было правдой. За последний год он узнал, что шпионы Кориганы работали на окраинах или вообще за пределами Океанов Травы, защищая интересы всех кланов. Коригана, похоже, в самом деле действовала как королева ВСЕХ четтов.
– Ты что-то говорил о женщине у тебя под опекой?
Кайякан кивнул.
– Она добралась до суака примерно тридцать дней назад. Приехала на вконец загнанной кобыле и сама была настолько измотана, что чуть не умирала. Она сумела пробормотать несколько слов о военном отряде, но ей никто не поверил. Те, кто ее нашел, привели ее ко мне.
– К тебе что, всегда приводят незнакомцев? – спросил Эйнон.
– Я известен своим интересом к миру за пределами суака. Такое – редкость среди живущих здесь купцов.
– Значит, они не настоящие четты, – выпалил Эйнон.
– Потому что озабочены лишь собственными делами? А так ли уж давно подобное описание подошло бы к любому клану в степи?
Эйнон отмахнулся. Ему сейчас было не до споров.
– Женщина? – настойчиво повторил он.
– Она здесь, но, возможно, будет не в состоянии многое вам рассказать. Когда ее доставили ко мне, она была без сознания. Несмотря на все мои усилия, она несколько дней не приходила в себя, а когда наконец пришла, то не могла – или не хотела – говорить. Она сидит в отведенной для нее комнате и глядит невидящим взором в западное окно. А руки держит
Эйнон с Маконом переглянулись.
– Отведи нас к ней, – попросил Эйнон.
Кайякан провел их в небольшую чистую комнату с низкой койкой и грубо сколоченным стулом. На стуле этом сидела женщина, казавшаяся на первый взгляд очень старой: сгорбившаяся, съежившаяся, с исхудалыми руками и ногами и острыми, как камни, локтями и коленями. Когда они приблизились к ней, Эйнон увидел, что на самом деле она очень молода, с гладкой кожей и ясным взором, устремленным на степь, что-то ищущим там.
Вождь задержал дыхание. Он ее знал. Она принадлежала к его клану. Дженроза Алукар была права. Задержанное дыхание наконец с содроганием вышло из его груди. Эйнон и не сознавал, насколько же сильно он надеялся, что магичка ошиблась.
– Веннема?
Женщина подняла взгляд на Эйнона и совершенно застыла.
Эйнон опустился на колени рядом с ней и заключил ее лицо меж ладоней.
– Веннема? Что с тобой случилось?
Долгое время ничего не происходило, а затем по ее щеке скатилась единственная слеза. Она открыла рот, желая что-то сказать, но смогла лишь захрипеть.
– Что случилось, Веннема? – мягко повторил вопрос Эйнон.
Кайякан вышел из комнаты и вернулся с чашей вина. Поднеся чашу ко рту женщины, он медленно влил ей в рот немного вина. Она пригубила его, сглотнула и подняла руку оттолкнуть чашу. А потом снова открыла рот и пробормотала:
– Все погибли.
– Все погибли? – Эйнон услышал, как прервался его собственный голос.
Она медленно кивнула.
– Все погибли, – повторила она. – Мой муж. Мой ребенок. – Она вдруг схватила Эйнона за руки и затрясла его. – Мой ребенок! Погиб!
Эйнон обнял ее и прижал к себе настолько крепко, насколько смел. Слезы теперь обильно стекали по ее лицу, но она не издала ни звука, когда ее горе излилось из нее и поглотило их всех.
И теперь, под звездами, Эйнон спросил у Макона:
– И что именно ты о ней думаешь?
– Что ей не следует быть с нами. Ей следовало бы остаться в Суаке Странников.
– Согласен. Но ты готов привязать ее к стулу? А остановить ее можно было только так.
– Нет.
– Я видел, как ты разговаривал с ней.
– Я хочу побольше узнать о нашем враге.
– Она рассказала тебе что-то, чего мы еще не знаем?
– Нет.
Эйнон приподнялся на локте.
– Она тебе нравится.
– О ней некому позаботиться.
– Она четтка. И сама может о себе позаботиться.
– Все равно ей кто-то нужен.
– Ей нужны крепкая кобыла и крепкий меч… и возможность пустить их в ход против саранахов. И именно это я и намерен ей дать.
– Ты ее опекун.
Эйнон открыл было рот, собираясь сказать: «Конечно, она моя подопечная, раз вся ее семья погибла», когда сообразил, куда пытается направить разговор Макон. И вместо этого сказал: