Государь
Шрифт:
– Да нет никакой такой судьбы. Мы сами делаем выбор, сами определяем свое будущее.
– Несомненно, – согласилась Подытоживающая, и Дженроза в удивлении посмотрела на нее. – Ты ошибочно полагаешь, будто судьба записана как закон, что судьба требует лишь одного пути.
– А разве не так? Разве судьба не означает именно это?
– Твоя судьба – это место, куда ты прибудешь. А вот как ты туда попадешь, зависит только от тебя.
– Так значит, она все-таки записана как закон? – горько рассмеялась Дженроза. – Конца никак нельзя изменить, только дорогу, по которой
– Какого конца? Конца, который ты видела писанным на воде реки в Колби? Или в огне нашего бивачного костра во время осады? Ты можешь быть уверена, Дженроза, что это концы, а не всего лишь перекрестки дорог на твоем пути туда?
Дженроза посмотрела на Подытоживающую, и отчаянье было в ее глазах.
– Я вижу кровь. Всю кровь мира. И больше ничего.
Подытоживающая побледнела.
– Я боялась, что может оказаться что-то в этом роде.
– Что это означает?
– Смерть.
– Ну конечно, это означает смерть! – выпалила Дженроза, не в состоянии больше обуздывать свой страх и гнев.
– Близкую смерть, – продолжала Подытоживающая.
Дженроза невольно содрогнулась.
– Знаю. Извини.
Глаза Подытоживающей расширились, когда она поняла.
– И ты знаешь, чью, не так ли?
– Да, – жестко кивнула Дженроза. – Я знала это с того самого дня в Колби. И всякий раз, когда у меня бывает видение, оно одно и то же. Я знаю, чья это смерть. – Она закрыла глаза от боли и горя. – И знаю, что стану ее причиной.
Те же леса, которые не давали легко заметить их укрытие, позволяли и врагу незаметно подобраться к ним на выстрел из лука. Первым признаком того, что все пошло наперекосяк, стал вопль часового, за которым последовал свист нескольких сотен стрел, посыпавшихся среди валунов и деревьев. Чариона с Галеном выскочили из своей пещеры близ вершины холма с мечами в руках, глядя во все стороны в попытке определить главную ось атаки. Стрелы застучали рядом по камням. Новые вопли. Солдаты хватались за оружие, ныряли в укрытия.
– Как они нас нашли? – воскликнул Гален.
Чариона не ответила. Внезапно сделалось очень тихо. Никаких залпов, никаких криков умирающих. Даже раненые, казалось, задержали дыхание.
– Что происходит? – спросил Гален.
Чариона жестом велела ему помолчать. Она расслышала приближающееся движение с южной стороны холма, оттуда, где река протекала ближе всего к нему. Она начала было спускаться по склону, но Гален схватил ее за руку.
– Не дури.
Чариона вырвала руку и прожгла его взглядом, но дальше не пошла.
– Укройтесь, ваше величество! – крикнул находившийся рядом солдат.
– Согласен, – сказал Гален и присел на корточки за невысоким кустом, потянув за собой упирающуюся Чариону.
– Сегодняшним утром ты уже дважды хватал мою королевскую особу, – прошипела она ему.
Он изумленно посмотрел на нее. Когда они только-только проснулись нынче утром, она реагировала иначе.
– А как насчет…
– Это иное дело, – холодновато отозвалась она и снова переключила внимание на обстановку ниже по склону.
Ей ничего
– Мы в беде, – зло бросила она. – Нас предупредили недостаточно рано для надлежащей подготовки к обороне. Наши люди рассыпаны по всему холму.
– Думаешь, мы окружены?
– Чтобы целиком окружить этот лагерь, им понадобится не меньше пяти тысяч воинов, а если бы к нам подходили такие силы, уж мы бы их увидели.
– Значит, мы можем отступить.
– Мы с тобой можем, у нас есть лошади. Наши новобранцы тоже могут убраться с холма, но как только они окажутся на ровной почве, четты сразу погонятся за ними и порубают их.
– Они могут сдаться.
– А ты принял бы чью-то капитуляцию после того, как перебили одну из твоих колонн?
– Нет, – тяжело вздохнул Гален. – Но у новобранцев больше шансов, чем ты говоришь. Они могут скрыться в лесу – там четтам тоже придется преследовать их пешими – а наши бойцы местные.
– Не знаю… – покачала головой Чариона.
– Что произойдет, если мы останемся здесь?
– Мы погибнем, – признала она. – Как нам следовало погибнуть еще в Даависе.
– Невероятно трудно сказать что-то более глупое и бессердечное, – отозвался Гален.
Она коснулась его лица.
– Да, извини. Нам нужно спасти как можно больше этих фермеров и селян. Если бы только у нас нашлось побольше времени для работы с ними, я смогла бы кое-чего добиться с их помощью.
– Ты уже добилась. Мы пообкорнали шерсть степному волку, и если повезет, это еще может сойти нам с рук. – Он рискнул выглянуть из-за куста. – По-прежнему чисто. Иди направо, передай приказ. А я пойду налево. Встретимся на другой стороне холма и спустимся к лошадям.
Чариона кивнула, наклонилась и быстро поцеловала Галена в губы.
– По-моему, я люблю тебя, – взволнованно сказала она, а затем исчезла.
– Спасибо, – ответил Гален пустому воздуху и направился в противоположную сторону.
Линан глядел на кровь на своих руках. Она потемнела и скапливалась в линиях его ладоней, пока руки не стали выглядеть, словно исчирканные красной паутиной.
– Стрелы оказывают действие, – сказал сидящий рядом с ним Эйджер, ни к кому конкретно не обращаясь.
Гудон хмыкнул, соглашаясь с ним, но Линан проигнорировал его. Он был поглощен цветом своих рук. Кровь запеклась и у него под ногтями. Он с любопытством понюхал кончики пальцев.
– Кровь священника, – пробормотал он про себя.
Она пахла ничуть не иначе, чем любая другая, и это разочаровывало. Он ожидал от нее чего-то особенного, отдающего чем-то священным. Линан вспомнил, как священник истекал кровью после того, как он заколол его. Сперва он был потрясен собственным поступком и обилием крови, но потом потрясение сменилось ужасной, тайной радостью, и ему на долю мгновения стало понятно желание Силоны напиться теплой крови.