Говорит космос!.. (сборник)
Шрифт:
— Ну хорошо, допустим, — не очень охотно соглашается Басов. — Но в основе построения живых существ могут ведь быть и полупроводники, как, например, кремний или даже германий.
— Да, могут быть и кремний и германий, — соглашается Галина, — но они ответили нам совершенно определенно, что в основе их живых организмов, так же как и у нас, лежит шестой элемент — углерод.
— Считайте, что вы окончательно во всем меня убедили, — широко улыбается Басов. — И я рад вашей, а следовательно, нашей общей победе. Готов даже расцеловать вас всех на радостях.
— Хватит с вас и одного Алексея
И она торопливо уходит куда-то.
…На следующий день об открытии и смелой догадке Кострова и его сотрудников публикуется официальное сообщение Академии наук почти во всех центральных газетах. Его пытаются замолчать некоторые реакционные органы печати за границей, но о нем сообщают миру крупные иностранные ученые, находящиеся в это время в Советском Союзе. Они лично посещают обсерваторию Астрофизического института Академии наук, выступают затем по радио и дают интервью корреспондентам своих телеграфных агентств.
К исходу следующих суток весь мир уже не только знает об этом открытии, но и имеет возможность убедиться в достоверности сообщения, — крупнейшие радиообсерватории Земли теперь уже и сами принимают сигналы с Фоциса. А прогрессивные газеты торжественно пишут:
«Жизнь вездесуща и могущественна! Она возникает всюду, где создаются для этого необходимые условия, и неудержимо развивается от низших своих форм к самым наивысшим. И она победоносно преодолевает все преграды на своем пути, демонстрируя торжество разума в масштабах уже не только звездных систем, но и целых галактик. Это вселяет в нас еще большую веру в могущество разума и придает новые силы в борьбе с мракобесием!»
…Галина все эти дни ходит такая счастливая, какой ее никто еще никогда не видел. Да она, кажется, и не испытывала никогда такого счастья.
Поздно вечером заходит она к Кострову. Алексей торопливо протягивает руку к выключателю, но Галина мягко останавливает его.
— Не надо, Алексей Дмитриевич. Побудем в темноте… Я пришла к вам для откровенного разговора, на который, может быть, долго бы не решилась, но сегодня меня ничто не сможет огорчить, даже если вы не только не поймете, но и осудите меня…
Алексей слышит прерывистое дыхание Галины, испытывая непреодолимое желание обнять ее, но лишь крепко сжимает ее полыхающие, как в лихорадке, руки.
— Многое хотелось мне сказать вам, — продолжает Галина, — но, может быть, многого сейчас и не нужно… Скажу о главном для меня — о моих отношениях с Басовым. — Осторожно высвободив свои руки из рук Алексея, она продолжает: — Сегодня я окончательно порвала с ним. Навсегда! Фактически я ведь давно уже не живу с ним, но он умолял все это время не требовать пока развода, подождать, подумать… Но, чем больше ждала я и думала о нем, тем глубже убеждалась в необходимости разрыва с этим человеком. Я очень ошиблась в нем, очень. Но я никого не виню. Вина тут только моя…
И снова молчание. Алексей понимает, как нелегко Галине говорить все это. Смутно догадывается он и о необходимости этого разговора.
— Вы спросите, что же я раньше видела в нем и в чем он разочаровал меня? Видела я в нем, к сожалению, талантливого, думающего, ищущего, самоотверженного
— Но ведь он любит вас…
— Любит! — горько усмехается Галина. — Этот человек любит только себя. Просто я достаточно красива, а ему очень хочется иметь такую жену, чтобы другие могли бы ему позавидовать. Только и всего. А то, что он в пьяном виде разыгрывал перед вами, — сплошная фальшь. Знаете, что он сказал мне сегодня во время решительного нашего объяснения? «Ладно, говорит, уходи, но без скандала. Не порть мне своей истерикой карьеры». И я даже рада, что он сказал мне именно это…
Алексей не может разглядеть в темноте лица Галины, но он замечает, как подносит она платок к глазам. Может быть, нужно утешить ее как-то, но он в состоянии сказать ей лишь, что любит ее.
— Ну, а теперь хватит об этом! Пойдемте-ка лучше посмотрим на наши звезды, Алеша, — неожиданно предлагает Галина.
И так же, как в ту памятную ночь, они долго стоят под ажурными опорами гигантской антенны, крепко прижавшись плечом к плечу, как верные товарищи, как соратники могущественной армии науки, требующей от своих солдат беспредельной верности, мужества и самоотверженности.
Все вокруг растворилось в ночной тьме. Лишь в звездном небе, огромной аркой перекинувшись через зенит, искрится мириадами серебряных песчинок Млечный Путь. Южнее его сияют звезды Лебедя, Лиры и Орла. На востоке лучатся созвездия Персея и Пегаса. Набирает высоту Кассиопея…
А что там, за этими видимыми и кажущимися теперь не такими уж далекими звездами? Возникла ли и еще где-нибудь в этом гигантском скоплении материи разумная жизнь? Подаст ли она хоть какую-нибудь весточку о себе? Разве не стоит ради разгадки этого жить, бороться, любить и ненавидеть?
КАТАСТРОФЫ НЕ БУДЕТ, ЕСЛИ…
1. ОПАСНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ
Местность была унылой: песок да колючие кактусы — настоящая пустыня, и солнце жгло немилосердно, как полагается в пустыне. Генерал Хазард давно уже снял пробковый шлем и держал его на коленях. Раскаленный воздух, врывавшийся в штабную машину сквозь боковые окна, лишь усиливал духоту. Хазард чувствовал, что через полчаса такой езды ему будет совсем худо.
— Как вы только не изжаритесь тут? — проворчал он, косясь на полковника Причарда, сухопарого, рыжего, в кителе, застегнутом на все пуговицы.
— Привычка, сэр, — ответил Причард.
— Сколько еще до базы?
— Мили три с половиной.
Генерал жадно выпил несколько глотков газированной воды и вытер влажным платком испарину, тотчас же выступившую на лбу. Он знал, что жажды все равно не утолять, но ничего не мог поделать с собой. А полковник Причард, видимо, чувствовал себя в этом пекле превосходно. Он даже не взглянул на сифон с газированной водой. И лоб его был совершенно сух.