Говорящие с...
Шрифт:
Жальче всего было, конечно, деньги.
Эша дрожащей рукой вызвала номер и сжалась в кресле, ожидая очередной порции криков - на этот раз, вполне заслуженных, но Ейщаров только устало спросил:
– Ну что вам еще?
Эша хотела было ответить, но ей вдруг стало ужасно, до невозможности себя жалко - и потому, что ее провели, и потому, что Ейщаров говорит с ней так, словно она совершенно не имеет значения, и потому, что ей от него, конечно же, крепко влетит, и, не выдержав, она, сжав трубку обеими руками, разревелась в голос, немедленно заляпав телефон слезами.
– Что случилось?! Эша, в чем дело?! Что с вами?!
– Я продала всю вашу технику!
– затараторила Эша сквозь слезы, забыв, что собиралась преподнести несколько завуалированную версию случившегося.
– Все, кроме машины, и поэтому я не посылала вам отчеты, я все продала, и денег у меня совершенно нет, Олег Георгич, простите меня, я не хотела, пожалуйста, пожалуйста!
– Тьфу, господи!
– с явным облегчением сказала трубка.
– Я-то думал!.. А что... перестаньте рыдать, я ничего не понимаю!
– Извините, просто мне еще очень плохо, наверное, это что-то вроде ломки...
– Что?!
– удивился он.
– А ну-ка, живо выкладывайте!
Шталь выложила - честно и откровенно. Выслушав, Ейщаров некоторое время молчал, потом ядовито произнес:
– М-да, похоже Стальная Эша малость проржавела.
– Не смешно!
– вскинулась Эша и тут же увяла.
– Вся ваша техника...
– Да черт с ней, с техникой! Сами-то как?
– Уже лучше, - Эша нашарила в бардачке платок, громко высморкалась, и из трубки раздался едва слышный смешок.
– Олег Георгиевич, я собираюсь ее проверить, возможно она всего лишь обладает какой-то техникой тактильного гипноза... э-э, такой ведь существует?.. в любом случае, я ее проверю, потому что вам ведь надо знать точно, прежде чем... вы ведь сказали, что здесь сейчас два Говорящих. Может, это она, а может и нет, и если ваши явятся веселой толпой, то те могут что-нибудь узнать. У меня есть план действий... по крайней мере, он похож на план.
– Ну, вот это уже мой сотрудник, - похвалила трубка.
– Сотрудница, - сердито поправила Эша и снова высморкалась в предельной близости от телефона.
– Неважно... Прекратите так делать! Деньги я вам переведу.
– Боюсь, у меня такой вид, что в банк меня не пустят.
– Ладно, я перезвоню вам позже, мы уладим этот вопрос. Как только у вас что-то появится, сразу же сообщайте. И смотрите не спугните ее. Уверены, что справитесь?
– Да, только...
– промямлила она и замолчала.
– Что?
– Я боюсь, - честно сказала Шталь.
– То, что она со мной сделала... это действительно был кошмар. Полное обезволивание... но это был восхитительный кошмар. Я не хочу, чтоб это повторилось, но вдруг, если я окажусь рядом с ней, меня опять потянет... Мне опасно туда возвращаться. Но если надо, я, конечно, вернусь. Так вы считаете, стоит идти? Олег Георгиевич, почему вы молчите?
– А что я должен ответить?!
– вдруг грохнул Ейщаров.
– Нет, Эша, не ходите туда, возвращайтесь в Шаю, я оберну вас ватой, посажу в хрустальное
– Вы могли бы просто сказать "да", - ошеломленно пробормотала она, потом спохватилась.
– А как же техника, Олег Георгиевич?! Она же жутко дорогая! Вы ее вычтете из моего гонорара?!
– Не буду я ничего вычитать, успокойтесь. Но это не значит, что вы можете так делать постоянно, - трубка вздохнула.
– Эша, вы хоть иногда думаете о чем-то, кроме денег?
– А как же?! О большом количестве денег.
– Ладно, занимайтесь своим планом. Не думаю, что вам стоит бояться - вы же смогли выпутаться из этого сами. И больше не начинайте разговор с истерики из-за всяких пустяков, можно подумать черт знает что! Рыдайте только в крайнем случае.
– То есть, если у меня уже начнется агония?
– Тьфу!
– сказала трубка и отключилась.
* * *
Настя-парикмахерша, в компании двух смешливых подружек, как раз доедала пиццу в летней кафешке, совершая оживленный обмен последними сплетнями, когда заметила у ограды странное существо, делающее ей загадочные знаки и отчаянно гримасничающее. Существо, определенно женского пола, казалось очень потрепанным, а его одежда выглядела так, словно ее долгое время использовали для протирки машинных стекол. Существо, поймав ее взгляд, ткнуло в ее сторону указательным пальцем, потом им же требовательно поманило к себе, потом прижало палец к губам, и тут Настя существо узнала и сказала: "Ой!" Повернулась и бросила взгляд на Вику, сидевшую через столик в обществе Глеба, потом торопливо распрощалась с подружками и направилась к ограде. Существо тотчас повернулось и зашагало впереди. Они миновали несколько магазинов, потом существо свернуло к стоявшей у обочины машине, открыло дверцы, и Настя, плюхнувшись на сиденье, жадно заговорила:
– Господи, ты ведь девчонка, которую Глеб привел, я тебя последний раз видела позавчера, и то ты, ничего себе она тебя, я же тебя предупреждала, она редко как с кем настолько, вот это круто она тебя выпотрошила, чудо, что машина еще у тебя, это все потому, что Глеб тебя привел, она бесится, когда он так делает, хоть ей и плевать на него, ты когда мылась последний раз, господи, ну и вид у тебя, ужас!..
– Отдохни, - мрачно потребовала Эша, - я просто мыла машину и не успела переодеться - так хотела тебя увидеть.
– А смысл?!
– искренне удивилась парикмахерша.
– Поздно уже. Мне с тобой говорить себе дороже, ты ж меня потом своей Вике заложишь, а мы с девчонками и так в "Версале" уже только на жалости держимся - чисто из-за Лилиного отношения. Чудо, что ты меня в первый же день не заложила - так болтала...
– Я болтала?
– Шталь в свою очередь удивилась.
– А ты не помнишь?
– Настя повела плечами.
– Соловьем заливалась, будто лучшей подружке. Что и как, где работаешь, сколько получаешь, что у тебя есть материально ценного. Она тебе даже вопросов почти не задавала. Хоть вы и тихо говорили, но я-то рядом сижу, я все слушаю...